Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Андрей Углицких в Живом Журнале"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

"Андрей Углицких в Русском журнальном зале"

 

"Андрей Углицких на Lib.Ru"

 
Алхас Мхонджия (Москва)

МУЗЕЙ МАЯКОВСКОГО

   Музей собирает, хранит образы и предметы ушедшего. Занимается выставкой. Многие удивляются, а кто не впервые здесь – удивляются снова, но уже по другому. Можно думать на [эм], когда «м» - буква. Маяковский…   

     Смотрительница покажет дорогу. Долгая лестница  на шестой этаж и маленькая комнатка с холодным окном. Это один из путей, можно изменить маршрут, но в конце то же – маленькая комнатка с холодным окном.

             Небо было всегда. Небо было разным.

  Годы желтой нитью протянулись до изношеной ступени порога. Теперь позади. Дверь обозначили двенадцатым номером. В четырнадцатый день апреля все это закончится. А может быть это будет конец августа или желтый…

                       За миноносцем – миноносиха по морям играя носится…

Какой калибр?

                    Нормальный калибр.

Веришь?

                    Верлибр – эхом

                                              криком

                                                           скрипом

Грязные дверные ручки мы натираем зубным порошком. Настолько он был брезглив, что дверь открывал локтем или ногой, а если так не получалось, то платком оборачивал ручку. Боролся с антисанитарией.

Ждал.

          Верил

                      Сажал.

                                  Пожинал урожай

Луну не любил,

                       прятался в угол,

                                                    в тень дивана и

 казалось,

             что порядок, - 

                                  живой, -

                                                лампа ничего не меняла.

Было светло - не любил занавески,-

                                                           а приходило время,

 сумерки втекали сквозь стекла в небольшое окно и меняли обойные фрески.

 Капала жизнь на паркет дубовый - капля за каплей. Сквозь пальцы сочилась и выгорала в пятне камина. Уже позже, из разных предметов, здесь построили, словно из пластилина, подобие жизни, - символы футуризма.

 А тогда все было не совсем так, - рядом тоже жили. И он, облокотившись о камин, ждал, когда зазвонит звонок и в звонок звонили. Та, что обещала придти - уходила, переодевала платье снова и снова, - зеркало преломляло бледную кожу и полосатую шерсть легкого одеяла. Там, за окнами, свет клубился, потом затягивал –  и долго еще не ложился, а часто приходилось вставть рано, ехать куда-то, говорить, страдать, плакать, наверное даже, сидя в резиновом тазике, дня отмывая грязь. Долго бродил в поисках той, что поймет,

     (а сколько их было:

                                           красивых

                                                             разных,

и каждая думала: 

                               «Понимаю!»)

ходил от стены к стене, в промежутках заходил в билиардные. Там, сжимая папироску в уголках рта, гонял шары по зеленому полю,

                                 сбивал их со звоном костяным,

                                                                                      выигрывал у прозаиков партии –

смотрел внимательно,

                                       искал в линиях знаки,

                                                                                 вел войну? –

 и первым пытался выйти к балкону на котором стоял тот, кого считал  лучшим из лучших. Другие ему нарисовали улыбку.

Тверская текла

                           выхлопами дыша                

слева направо,

                              меняя знаки,

и витрины горели,

и авто бежали

и женщины любви ждали

 все также.

все также сейчас!

поменялись лишь вывески да газетные писаки. Долго сутулясь стоял, средь табачного дыма,

                                потом,

склонялся высотой над столом,

                                                       пудрил ноздри и кромсал слова,

грозился сшить брюки из голоса своего и прислушивался к шорохам подворотен, обещал вернуться, но всегда проходил мимо. Убегал. То, что жило в булавке –  нашел в стволе маленькой черной машинки… 

      Маяковский обожаемый персонаж музейной хранительницы. Каждое утро стоит она на пороге тесного квадратика занятого: камином,

                                                столом,

диваном,

                                                  книжным шкафом

                    и памятью.

смотрит.

                И видит.

 знает,

                            Что

                                     Заставляет

 каждый день

                          взбираться

                                              в гору-символ –

                                                                            трудную теперь для нее.

         И зачем, -

                                не вопрос.

Маяковский.

Была молода, стала – голова-редиска, из потока других вытянул ее и приводит к дверям, научил ритмически

                                                  дробить

                                                                    слова,

ворочая ярко-сиреневым

                                              размалеванным

                                                                           старым ртом,

строить фразы,

выуживая из дырявой памяти то, что было так близко тогда.                                                                                                 

                                                                                                                                 Когда?

Когда? Маяковский…… был

                                         Когда! Маяковский …………есть

                                                                       Когда - …имя…Маяковский   …будет…

…Желтой страницей уходящего мира,

                      перечеркнутой жирной нефтяной чертой, -

                                                                                         мертвой кровью земли….

 

Музей место где живет память. Память, если ты жив, что-то значит. Когда это не так, - память живет в других. И забыть можно все …кроме того, чего забывать нельзя!!!

Прочитав, можете поменять форму, кинуть в корзину, в пепельницу, в ведро.

Вся ответственность ложится на вас, но лучше, использовать по назначению, то, что осталось.

 

 
 

 В начало текста

 IPLogSpyLOG

 

 

 

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 29, 2012.