Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Андрей Углицких в Живом Журнале"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

"Андрей Углицких в Русском журнальном зале"

 

"Андрей Углицких на Lib.Ru"

Андрей Углицких  

«ЛЬЕТСЯ ЖЕЛТЫЙ СВЕТ С

 ИКОНОСТАСА...»

 

Поэт и Время. Юрий Плосков (г.Павловский Посад Московской области)

Сюжеты для своих стихов Плосков не придумывает, а берет из жизни. Не поэтому ли возникает ощущение, что они и есть сама жизнь, в единстве и разности своей, синергизме и противоречивости?

 

***

«Льется желтый свет с иконостаса,

Падает в казенный быт пустой.

В пролежнях соломенных матрацев

Ко Всевышнему взывают старцы,

С робкою надеждой и тоской...»

Или:

Еще не ясен небосвод

Над ширью белого покрова,

Еще в пруду не тает лед…

И кажется, никто не ждет

Зеленого и голубого

 

Есть поэты – от Бога и есть – от черта, есть поэты – от удачи и есть – от судьбы. Плосков - из этих, самых не обласканных славой, последних. Ветеран-машинист не имеет филологического образования, хотя и тянется к Слову всю свою трудовую жизнь. Незнание того, что такое «пиррихий» и «пеон» приходится компенсировать ему тем, что у него в наличие, присутствует в нем сполна:  знанием жизни, выстраданностью материала, точностью лирической интонации, отсутствием даже тени рисовки.

 

ДВА ПОРТРЕТА

Питались калиной-рябиной,

Сушили грибы про запас,

Счастливые две половины

С веселым сиянием глаз.

Лечились постом да молитвой,

И шли до последнего дня

По русским дорогам избитым,

Судьбу и Христа не кляня.

Застыли в бессмертной улыбке

Навеки, отец мой и мать.

И было бы грубой ошибкой

С унынием их поминать.

 

Может показаться, что в условиях нового резкого обострения классовых противоречий Плосков выступает в роли поэта – обличителя «верхов» и заступника угнетенной деревни. А что, собственно, еще остается делать, если «весь мир – разинутая пасть и хитроумнейшая снасть», человеку, который «врезается дедовской лопатой остервенело в клок земли» и «держит круговую оборону по всем фронтам»? Осознающему, со всей очевидностью, что «не туда пришел наш паровоз»? Ярость обманутого, выброшенного из жизни  горожанина стучит в сердце уроженца Южного Урала, высекая из него резкие «некрасовские» искры:

 

***

Раньше не ответил бы я грубо

На вопрос обидный: «Почему же

Плачешь ты о деревенских срубах?

Деревянный быт: кому он нужен?

Городской ты или деревенский?..»

Черт возьми, откуда же мне знать:

Мой отец считал себя тюменским,

Мать учила лошадь запрягать.

А теперь бы я сказал, наверно,

Детям многолюдных площадей:

- Отдыхается  легко в деревне

От кварталов красных фонарей.

 

К счастью,  Юрий Борисович не пытается, подобно Некрасову, говорить от имени России, хотя и пытается говорить ее языком. И стихи его есть лишь посильное отражение эпохи, осмысление перелома,  в них отчетливо слышен гул крушения старого, привычного, обжитого мира. Нельзя не заметить также, что в порывистости своей, тщете своей «выразить», «передать» и «донести», поэт по немалой части своих сочинений естественен и органичен. Настолько, что даже «неуклюжесть» многих его строчек и строф, природную «шероховатость» их, почему-то хочется назвать индивидуальной, «плосковской» манерой.

***

Так уж видимо, Богу угодно,

Ничего не поделаешь тут.

Так всегда было. И сегодня –

В России надеждой живут.

 

Но послушай, как шутят люди:

«Не умрем, хуже некуда быть!»

Просчитались потомки Иуды,

Строя планы Россию сгубить!

 

Плосков пластичен и привык двигаться к цели, используя минимум выразительных средств. Но оказывается и на таком «простом» пути тоже возможны поэтические открытия.  

***

Вот уже и стынет слякоть,

На полях – синий иней.

Перестала осень плакать –

Засветился сумрак синий.

 

Хрустнул лед в морозный вечер,

Раскатился звонким эхом.

И опять хочу я встречи,

Новой встречи с первым снегом.

 

Герои произведений Плоскова не рефлексируют, а живут, не кокетничают, а действуют, они честны и по житейски мудры:

 

 «Война - войной», свои - чужие,

А где теперь коварный враг?

Где комиссары боевые?..

Сниму, пардон, свои штаны я

И подниму, как белый флаг»

«Последний рубеж»

 

Много лет наш герой живет в Подмосковье, в древнерусском городке Павлове-Посаде, где:

За плетнями дома сутулятся

Скособочась, сгнивают совсем.

Деревенская тихая улица

С горделивым названьем шоссе

 

Но и здесь, в плену приземленно-земного (копошащихся у грядок старух, кур купающихся в золе) поэт ощущает, тем не менее, и дерзновенный порыв, и неразрывную связь с Космосом:

 

...Полуголые липы тянутся

К пролетающим облакам

 

В то же самое время, при всех достоинствах сочинений Ю.Б.Плоскова нельзя не сказать о том, что ему так и не удалось, по большому счету, создать собственной самобытной поэтической системы, выделяющей его из круга своих поэтических предшественников и современников, что стихи его слишком традиционны, что они не отмечены оригинальностью, обязательно присутствующей в творчестве выдающихся мастеров слова. Впрочем, стихи пишутся не «для  того, чтобы…», а потому, что их нельзя не писать. 

 

В начало текста

 

 

 

 

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 29, 2012.