Блоги писателя А.Углицких:
Постоянный
автор нашего журнала Александр Балтин.
Александр
БАЛТИН (Москва)
ПОЛОВА.
*
* *
Аттракционы
на замках,
И
статуи в
коробках серых.
Сколь
прелести в
осенних сферах,
Столь
грусти в
собственных глазах.
Пройди
по листьям,
посмотри
На
старые скамейки
эти.
Пересчитай
их – раз-два-три.
И
вспомни, как смеются
дети…
*
* *
Так
в сознании
нечто меняется,
И
глаза набухают
слезой.
На
вокзале с
парнишкой прощается
Мать
– дослуживать едет
родной.
Все
прощанья -
вполне заурядные
Для
других, что идут
по делам.
А
любить? В этом
люди нескладные:
Может
где-то получится
– там:
Там, в
других измереньях,
неведомых.
Поезда
уезжают всегда.
Или
чувств многовато
прескверных и
Искажённых?
Гудят провода.
Лес
проносится, мост перестуками
Образ
мира дополнит
потом.
Путь
ветвится. Путь дышит
разлуками.
Для
иных приближается
дом.
Память
– каша: не круто
заварена?
Ей
питаться порою
нельзя.
Жизнь
подарена. Просто подарена,
А
тебе не
по нраву стезя.
Что
начнётся, то некогда
кончится.
Посети
привокзальный буфет.
Водки
выпить от
жизни захочется.
Выпей,
ладно, в том
страшного нет.
Поездная,
нелёгкая музыка…
Проплывут
надо мной
облака.
А
мыслишки в
сознанье кургузые
–
Важных
не наработал
пока.
Уезжай.
Возвращайся. Всё сложится.
Или
нет. Но и
«нет» результат.
Небо
душами светлыми
множится,
Ни
одна не
вернётся назад.
* *
*
Сани
грузят на
платформу
На
ВДНХ.
А
мой мозг
подобен корму –
Корму
для стиха.
На
платформу грузят
сани.
Я
иду, гляжу…
-Расспросил
вчера у
Сани…
-Глупо,
вам скажу…
Реплики
чужие входят
Для
чего-то в
ум.
Отвергал
всегда я
вроде
Посторонний
шум.
Шума
много – исступлённо
Музыка
гремит.
Небо
как всегда
бездонно
Тишиной
молитв.
СЛЕДЫ
ОТ ШАПКИ
Следы
от шапки на челе…
Какой тебе венец терновый! —
Ты слабый, скучный, неготовый
Нисколь к страданью на земле…
И вот следы от шапки так
Следы рубцов напоминают,
Что мысли странные смущают —
Мол,
одолеть сумею мрак.
От шапки зимней лицезришь
Отметины, не постигая
Суть жизни. Будет и другая,
В которой красота и тишь.
Поверь, что будет и такая.
* *
*
Вельми привязанный
к земному,
Уже не
очень разберёшь
К духовному
стремишься дому,
Иль в
сердце победила
ложь?
И вот,
сомненьями измучен,
Ты в
небеса опять
глядишь.
И сердце
от потьмы
паучьей
Освобождает мерно
тишь.
* *
*
Ты велик,
Христос – я очень
мал.
Как же
я такой
тебя представлю?
Как пойму
всё то, что
завещал?
Чем тебя,
когда столь
мал, восславлю?
А у
не имущего
меня
Нечто столь
мне важное
отнимут…
Сколь во
мне небесного огня?
Отблеск? Иль и
отблеском покинут?
Ты велик,
Христос, а как
расти?
Я вслепую
тыкаюсь, не знаю.
В данности
продлить твои
пути
Нереально, это
понимаю.
Всё раздать
и за тобой
идти?
Дебри матерьяльности
не могут
Дать подмогу
этому пути.
И поутру
есть привык
я йогурт.
Ты велик,
Христос, я очень
мал,
Стоят ли
чего мои
попытки?
Сорок с
гаком прожил –
не узнал…
Да и
жизнь моя
висит на
нитке.
СИДЯ ПОД
БИЛЬЯРДОМ
1
Судьба тебя
посадит под
бильярд –
Там освещенье
пыльное такое.
Сидишь там,
никого не
беспокоя,
А думал
буен сердцем,
даже яр.
Сиди, сиди. Тут
полумрак всегда.
А игроки
счастливые играют.
Их жизни
схлынут – пёстрая вода.
Через твою
смиренье прокачают,
Какое не
сольют в
проран года…
2
Что щёлкают
шары над
головой –
И пусть,
ты созидай
в душе покой,
Умея отстраняться
от шаров,
От игровых,
нелепых пустяков…
3
Свет есть
везде, и есть
он тут – гляди:
Блик на
полу. Тебе хватает
света?
От лоскутка
его тепло
в груди,
И важно
это.
4
Встань, выберись – кругом
музЫка
Ярится, весело
и дико,
Встань, выходи, бильярд гнетёт.
Но в
стиснутости положенья
Залог души
преображенья,
А неудобства
– столь не
в счёт.
5
Сновиденьям шёлк
– что редкость:
В чащах
их зверья
полно.
Тех существ,
однако, резвость
Испугает – марш
на дно!
Пробужденье под
бильярдом –
Под бильярдным
под столом –
Хорошо ль
тебе с
талантом
Быть в
местечке вот
таком?
Ясно – в переносном
смысле
Под бильярд
впечатан я –
Нормой, правилом
нечистым,
Псевдонормой бытия.
Там сижу,
не разгибаюсь,
Уповаю ли
на свет?
Выбраться и
не стараюсь –
Смысла в
этом действе нет.
Смысла много
в накопленье
Светового естества,
И в
души преображенье
В свет,
понятный мне
едва.
ПОЛОВА
1
Внешний мир
– мякина, полова…
Вот те
раз? Или – снова здорово!
Отвечают тебе
– мы живём
В матерьяльности.
Вырваться хочешь?
Так до
смерти напрасно
хлопочешь:
Ищешь суть,
зря её
окоём.
Но бамбук,
вырастающий быстро
С жизнью
схож, пролетающей истово.
О полове
не стоит
твердить.
Хлеб – но света
– питателен будет.
Солнца слышишь
сиятельный бубен?
Стало быть,
надо далее
жить.
2
Полову в
горсти набери –
Колюча, неприятна
то есть.
Куда же
ты умчался,
поезд?
Хороших дней-то
– раз-два-три…
3
Стоило трудиться,
половы ради?
Неприязненно пялишься
на стихи
в тетради.
4
Вычислишь ли
интеграл судьбы?
Коль полову
ты притом
получишь,
Самоедством, друг, себя
замучишь
До времён
Великого Судьи.
Рыжие на
стенах письмена
–
Плесень, и потёки,
и разводы.
И глядишь.
И жизнь
всего одна.
Схлынут быстро
воды, эти годы.
Интеграл судьбы
непостижим.
Над святым
любым сияет
нимб.
По полове
личная дорога.
Вот и
всё…а прожил
так немного.
СУДЬБА
Судьба, чьи короба
весьма
Нагружены нематерьяльно,
Но информацией
– с ума
Свести способна,
коль банальна:
Банальной видишь
ты её…
Великолепье снеговое,
Мороз и
солнце, и ещё
Сверхсложное и
числовое
Значение любой
судьбы…
В лицо
взглянуть своей
хотелось.
Коль расхотел
– настала зрелость,
Ждёшь слова
Вечного Судьи.
Важнее созидать
мосты,
Чем зарабатывать
монеты.
Мостами к
звёздам грезишь
ты,
Мостами к
пышным гнёздам
света.
Тому способствует
судьба,
Коль сущностная
подоплёка
Её ясна
тебе – борьба
С самим
собою одинока.
Необходимая борьба
–
Души выстраиванье
трудно.
А то –
тарелочку борща,
А после
дрыхнуть беспробудно.
А может
нет судьбы? Не
то
Фамилья, отчество
и имя
Код оной?
Что ты
сам никто,
И вовсе
не ценим
другими
Твоя вина?
Иль пустяки,
Поскольку жив,
на снег
взираешь?
Пространству тихие
стихи
С балкона
хладного читаешь…
* *
*
Книжки телефонной
огнём опалённый,
Трогает листки
огня ночью бессонной.
Даницын умер,
и Деник
тоже.
Жена его
была чем-то
на арфу
похожа.
Верёвкин так
худ был, как
будто в
книге
Спал – собиратель
монет великий.
Лобов пропал
в США
три года
назад.
Огонь телефонной
книжки знакомых
сад
Пожирает неукоснительно,
исступлённо.
Деева на
учителя глядела
влюблено.
Антонов, чьи губы
гусеницами казались.
Дни жизни
– где ж
они? В бездну
сорвались?
Книжки телефонной
огнём опалённый,
Трогает листки
огня ночью
бессонной.
* *
*
По добавочному
звонили,
По мобильному
ныне звони.
Изменяются наши
были,
Не меняется
голос любви.
Коль не
слышим горячий
голос –
Пустотою насыщена
жизнь.
Или холодом
– Северный полюс
В душах
носим – изъянов и
лжи.
Поэзия© ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ И СЛОВЕСНОСТИ, №8 (август) 2011.