Блоги писателя А.Углицких:
Наши друзья:
Виктор
БОГДАНОВ (Омск)
«ОТКРЫВШИСЬ
МИРУ, НЕ СБЕРЕЧЬ
НАМ КРЕСТ…»
Виктор
Всеволодович Богданов (р.1972, г. Омск) – поэт,
прозаик, эссеист. Член Союза российских
писателей с 1996 года (принят на I
Всероссийском совещании молодых писателей
в Ярославле по рукописи прозы (семинар
Михаила Ворфоломеева)).
Учился
на филологических факультетах ОмГУ и ОмГПУ,
работал в газетах, занимался керамикой,
долгое время жил в деревне. Как писатель
формировался, прежде всего, под влиянием
литературы модернизма и Серебряного века.
Пишу и публикуюсь с 1988 года.
Печатался
в журналах "Арион" (Москва), "Вольный
лист" (Омск), "День и ночь" (Красноярск),
"Омская муза", в сборнике "На первом
дыхании" (Омск), в альманахах "Голоса
Сибири" (Кемерово), "Складчина" (Омск),
в Антологии произведений омских писателей
"Сегодня и вчера. Том 1." (Омск), в
литературных газетах "Литературная
Россия" (Москва), "Очарованный странник"
(Ярославль), "Складчина" (Омск) и др.
Автор
книг "Стихотворения" (1993, Омск) и "Несколько
моих душ. Стихотворения 1993 – 2002" (Омск,
2003).
Лауреат
областной литературной премии им. Ф. М.
Достоевского (2003).
ПОРТРЕТ
Нет, не жалоб на жизнь
ожидают
от нас наши дети
и
не мудрых речей,
и
даже не праведных слёз –
а
бездонности глаз,
наших
глаз на случайном портрете, –
том,
что к ним не Господь,
а
мусорный ветер донёс.
*
* *
Все
сны мои – не сон. И отрешённо,
как
Божья тень, я следую туда,
куда
ведёт героев, обожжённых
глаголами
чужими до Суда.
Сквозь
плахи прохожу я и сквозь троны.
Ни
тупика, ни стенки, ни хлыста…
И
позади – слова, любовь, законы,
а
впереди – неведенье Христа…
*
* *
Пространство
ждёт меня. Увы,
не
мною был мой жребий брошен,
и
путь окольный уничтожен
не
мной, и выход из тюрьмы
задуман
тесными вратами
не
мной… Но кто же возроптал,
когда
надменными устами
я
вечность из времён создал?..
*
* *
Надменная
наивность черни
всеядной
ранит глубоко
не
нас, а наши достиженья –
то,
что не нами нам дано.
Открывшись
миру, не сберечь нам крест
от
рук слепых, пускающих на щепки
его
– чтоб печки растопить
и
полчаса чужим теплом погреться…
*
* *
Птицы
в зените спят,
грунт
под ногами груб.
Каждый
идущий – свят
и глуп.
Но
никто не смешон,
и
не жалок никто,
когда
смотрят сто жён
на сто
глупых
святых,
как
они идут
мимо
них, сквозь них –
на Суд…
*
* *
Золотом
злого
града
осыпан,
ни
боголовом
не
стал, ни сытым –
значит,
быть битым,
значит,
тоскуя,
ты
уже впитан
в
вечность иную.
*
* *
Там,
где были Твои погосты,
ныне
только трава, и коз Ты
выпасаешь
на ней с утра,
и
свирелька Твоя стара,
как
стары Твои кости,
и
когда Твои гости
начинают
в неё дудеть,
Тебе
хочется умереть,
но
умирать нельзя,
и,
облаком в небе скользя,
Ты
вновь отбрасываешь Свою тень
на
Свой, как на чей-то чужой, день.
*
* *
Не
жажду глупой кривды – славы.
Господь,
стирай мои следы!
Как
и весь мир моей державы
не
зрит, не зришь её и Ты.
К
ВОРОБЬЮ
Вертись
на проволоке, птица,
и
улетай в мой дальний путь,
пусть
на лету тебе приснится
какой-нибудь,
какой-нибудь
бескрайний
край, где мы с тобою
живём,
не ведая о том,
что
за единственной судьбою
стоит
незаселённый дом.
СТАРИННАЯ
ПЕСНЯ
Горит
восток зарёю новой.
Я
вижу это. Но, восток,
зачем
душа моя влекома
в
иную даль? Иной шесток
зачем,
незримый, поджидает
меня
в неведомой стране?
Зачем
никто здесь не рыдает,
да
и не помнит, обо мне?..
*
* *
Дай
Бог, чтобы мне стать мостом меж башен,
коих
жильцы – великие. Дай Бог!
Пускай
они гуляют по моим
хрустящим
позвонкам. А ты живи
в
степи или в пустыне, где есть только
довольно
зыбкие дороги, а мосты
считаются,
наверно, чем-то вроде
сооружений
детских из намокшего песка…
ОПИСАНИЕ
СТАРОСТИ
Никто
никому не вредит, не мешает,
никто
и во тьму уже не провожает
себя
ли, другого – повсюду лишь свет,
и
каждый куплет мой написан и спет
по
тысяче раз на полтыщи ладов,
и
нет
ни
любовей,
ни
лет,
ни
судов…
*
* *
Звезда
разгоралась, как чей-то костёр,
и
мальчик к ней руки из яслей простёр,
как
будто хотел от дыхания мира
её
защитить, и текло из эфира
к
нему, сквозь пустыню, отцово тепло,
и
мальчик не плакал, и стало светло,
и
только тогда повернувшись к Марии,
затем,
чтоб забыть, он увидел впервые
лица
материнского абрис простой
и
блеск её глаз, опалённых звездой…
*
* *
Не
перси вкладывать в персты
мне
впору – а погоста глину.
Я
в этой жизни все мосты
возвёл наполовину.
С
других же берегов никто
мне
не протягивает руки
–
ни
Бог, ни девица, зато
и мира слуги
ни
лавра мне и ни петли
на
бычью выю не сплели.
ИОВ
Я
пригвождён к себе. И этот крест
отныне
вопиет не в бездну Божью.
Не
выбраться мне с ним по бездорожью,
не
вознестись к Тебе из дольних мест!..
Я
пригвождён к себе. А Ты – молчи
и
не мешай мне гибнуть, как чужие,
чьи
словеса не жизнь Твою сложили,
а
обманули мальчика. Стучи
иль
не стучи и верь Тебе, не верь –
я
не хочу Тебя. Я медленно сгораю.
Я
– ад. И мне не надо рая.
Мне
скучно в нём. Так затвори же дверь!..
Не
бойся, Боже! Завтра я умру.
И
это – суд. Единственный на свете.
Никто
ни за кого здесь не в ответе.
Уйди,
Господь! Не стой же на ветру!..
*
* *
Сгорело
солнце. Канула звезда.
И
лопнул звук, как детский шар, проколот
иглой
безмолвья. Немота,
и
мрак, и холод…
Какие
чудные края
ещё
узнают смерть и тленье!
О
Боже, как цветут растенья
среди
пустынь небытия!..
*
* *
Зияние
твоих высот
бросает
тень на вещи мира.
И
если ты спасаешь дух,
то
с жизнью расстаётся тело.
Оставь.
Не путай тьму окрест
со
злом толпы или с Господней карой.
Забудь
её. Она – лишь тень
твоих
высот. Не бейся с этой тенью.
*
* *
Пиши,
перо. Чернила пей, страница.
Скрипи
душою, пишущий в ночи.
Люби
других, любимая. Как птица,
замёрзшая
в полёте, мир, молчи.
Всё
хорошо. И ночь идёт как надо.
И
Бог из тьмы перетекает в свет.
И
эфемерней блёсток снегопада
твоя
душа и плоть твоя, поэт.
*
* *
Пустота
наполняет твой смертный сон,
но
душа почему-то никак не лопнет –
значит,
эхо не будет как вещий звон,
если
мир твой, как шарик воздушный, хлопнет.
Так
плыви же, душа, в высоту небес,
унося
пустоту от путей и от судеб твёрдых –
чтобы
кто-то под тенью твоей воскрес
из
великих живых и мёртвых!..
*
* *
Мирозданье
ложится на Божьи пути как тень.
Вещи
мира вообще для пространства судьбы
зловещи.
То
ли Пушкин мелькнёт, то ли волк, то ли блядь,
то ли пень –
и
сгущается тьма, Иоаннова Слова похлеще.
И
пустыня толпы засыпает тропу до врат
безглагольным
витийством. Но вьётся, как тонкий волос,
в
этом тёмном песке то ли луч, то ли ключ, то ли
гад.
Это
голос. Твой голос. Твой голос.
*
* *
Зачем
душа (и мозг, и тело,
и
совокупность их) дана?
Чтоб
жизнь на Бога налетела,
как
птица – на стекло окна.
*
* *
Не
столько стар, как старомоден,
в
общеньи, в платье и в стихах,
кому-то
же и я угоден.
Хотя
бы Богу в небесах.
А
если нет, зачем бы эти
изниоткудные
слова
мне
не давали жить на свете,
как люди звери и трава?..
Поэзия @ ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ И СЛОВЕСНОСТИ,
декабрь 2011
Послать рукопись, сообщение, комментарий
