Блоги писателя А.Углицких:
“Ближний круг”
Так
назвали свою литературную группу рязанские
литераторы
Елена Бартенева,
Валентина Бондаренко,
Нурислан Ибрагимов,
Константин
Паскаль
Рубеж
веков – время особых ожиданий, неожиданных
открытий и новых имен. Глубокий кризис,
постигший отечественную литературу в
минувшее “шоковое” десятилетие, кажется,
постепенно проходит. Зреют новые
литературные силы. И проявляется
характерная для России и вполне
закономерная тенденция – постепенно
литературная жизнь перемещается
из столиц в
российскую провинцию. Обосновывается в той
самой глубинке, - а во глубине все и
сохраняется, - которая в духовном отношении
более устойчива, чем восприимчивые к
сомнительным благам мегаполисы.
В
российскую поэзию “новой волны”, “поэзию
рубежа” влились сильные поэтические
лидеры этой самой глубинки. Начали
складываться новые сообщества
литературных единомышленников. Так
появилась на Рязанщине, в поэтическом
сердце есенинской Руси, новая плеяда
молодых талантливых поэтов, объединившихся
недавно в литературную группу “Ближний
круг”. Собрались в круг члены Союза писателей России,
недавние выпускники Высших литературных
курсов при Литературном институте им.
Горького - Нурислан Ибрагимов, Константин
Паскаль, Валентина Бондаренко и молодая
поэтесса Елена Бартенева.
Стихи
поэтов “рязанской плеяды” уже обратили на
себя внимание столичных литературных
изданий и авторитетной критики. Поэт без
исканий невозможен, и сегодня “Ближний
круг” пытается постичь
труднейшее сочетание – соединить в
своем творчестве современное
художественное мышление и
незыблемые духовные постулаты
национального бытия.
О.
Воронова, доктор филологических наук,
профессор Рязанского и Московского
педагогических университетов.
На фото (слева направо): В.Бондаренко, Н.Ибрагимов, К.Паскаль, Е.Бартенева
Елена БАРТЕНЕВА
*
* *
Консервирую
компоты:
Горсти
черных спелых вишен
Заливаю
в потных банках
Обжигающим
сиропом
И
лишаю кислорода,
Туго
ввинчивая крышки.
Неужели
в целом мире
Так
никто не догадался
Консервировать
любовь?
В
пору авитаминоза
Было
б очень даже кстати
Этим
горько-сладким ядом
В
одночасье отравиться…
Затонувшая
лодка
Мою
затонувшую лодку
Качают
прибрежные волны.
И
ветер играет на флейте
Забытую
песню любви.
И
чей-то зовет меня голос,
Тревожною
радостью полный
Из
окон, распахнутых в небе,
Откуда
не видно земли.
Я
белое платье надену
И
выйду на берег высокий,
Кольцо
обручальное с правой
Руки
осторожно сниму...
Чтоб
больше не маяться в мае,
Я
брошу в речную осоку
Свое
потускневшее счастье
И
новую долю приму...
И
стану я птицею белой
С
душой окрыленной, свободной,
И
крикну на зов поднебесный
Влюбленному
сердцу: “Лечу!”
И
пусть затонувшую лодку
Качают
прибрежные волны,
И
ветер случайно задует
Забытую
в доме свечу...
Валентина БОНДАРЕНКО
*
* *
Решиться ли –
мыслями,
или несмелой рукой
нарушить твой тонкий,
такой ненадежный покой,
летящий на легких пуантах
ресниц твоих?
Стоит ли верить
подсказкам,
которые
щедро нашептывал ветер,
шпаргалке,
которая
перышком в руки слетела,
словам,
что кричала
листва на ветру оголтело?
Не выйдет ли так,
что решенье не станет ответом
и ты вдруг уйдешь,
как туманы рассветные
летом
уходят бесследно:
печальным виденьем,
скитальцем,
иль вдруг улетишь
стрекозой из разомкнутых пальцев,
оставив ладоням
прозрачных подкрылков слюду?
Так стоит ли
произносить
это слово –
люблю?
*
* *
Сергею
Щученко
Словно в реки, впадая в руки,
Словно корни, сплетая пальцы,
Облекая дыханье в звуки,
Мы уходим от провокаций
Ирреальности, что за этой
Сценой ждет своего антракта,
Чтоб толпиться в дверях буфета
В предвкушенье второго акта…
Выбирая опять мишенью
За окном карамельный сколок,
Продолжаем свое скольженье
Без преград, запятых и скобок,
Между строк основного текста
Мемуаров, эссе и былей,
Заполняя пустое место
Легкой дрожью небесной пыли,
Осыпающейся с ладони
При малейшем ее касанье
В талый снег, что питает корни,
В листья, что облетают сами…
*
* *
Да, это было, хочешь или нет.
И, что б ни доносили злые толки,
Лишь для тебя горел в окошке свет –
Огонь свечи, застенчивый и долгий.
Как я любила! Господи, прости!
Безмолвно, безнадежно, безответно!
Но странников, сбивавшихся с пути,
Впускала в дом свой от дождя и ветра,
Им душу раскрывала, не тая,
Смеялась и дарила поцелуи…
Во всех грехах виновна! Только я –
Твое не повторяла имя всуе.
Они ушли – куда-то, где их ждут.
Терялись имена в неярком свете,
Летели годы с быстротой минут,
Сменялись дни с тягучестью столетий,
Блуждали по болотам огоньки,
Где путников следы давно остыли…
Я чувствую касание руки.
Но – свет погас.
И
я не знаю – ты ли?
Нурислан ИБРАГИМОВ
Долгое
эхо
Есть
грустная царственность жеста в порывах
осеннего ветра
Над
храмом березовой рощи листвы затухающий
звон.
Равнинное
долгое эхо последнего звука привета...
Озера,
холмы и овраги — свидетели горьких времен.
Здесь
раньше лелеяли люди свои сиротливые души,
Искали
забвенья поэты, монахи молились богам.
И
дикие лошади мчались, прижав шелковистые
уши,
Судьбу
доверяя природе и жизнь доверяя ногам.
Здесь
нет ни креста, ни могилы: никто не заметил
потери.
Лишь
ветер и долгое эхо шумят голосами эпох.
И
в храме березовой рощи ни крыши, ни окон, ни
двери.
Природа
сама в нем и житель, и странник, и грешник, и
Бог.
Поколение
Вот
и состарились слегка мы.
Пропели
молодость, прочли.
Но
даже лучшими стихами
Так
никого и не спасли.
Не
сберегли от унижений
Своей
остуженной земли.
Не
потерпели поражений,
Но
и побед не обрели.
Во
мглу, в холодную безбрежность
Уходит
свет негромких слов.
И
не достанет сил на нежность,
Раз
не хватило на любовь.
Хорошо
на войне
Хорошо
на войне — ногу в стремя,
Меч
на пояс и щит на плечо.
Но
воюющим в мирное время
Нужно
к этому что-то еще.
Может,
голову чуть холоднее,
Шаг
помягче на самом краю,
Может,
сердце немного мертвее,
Чем
у павших в открытом бою.
Здесь
иная нужна тренировка.
Здесь
оружие — подлость и лесть
И
уменье выкручивать ловко
Мысли
тем, у кого они есть.
Надо
явным врагам улыбаться,
Научиться
не спать до зари,
В
цвет души плодоносной забраться,
Словно
червь, и точить изнутри.
Брата
с братом столкнуть,
друга
с другом,
Меж
соседей посеять раздор,
Как
границу безжизненным плугом,
Общий
наш распахать коридор.
И
при всем этом — тайно, убого,
Власть
безмерную лжи закаля,
Верить
в чистого, светлого бога,
В купола его, в колокола
Константин ПАСКАЛЬ
* * *
Холодно. Теплее. Горячо! –
Детская забытая игра.
Положи мне руку на плечо,
Помолчи со мною до утра.
Мы с тобою жаждали вершин,
А нашли жемчужину в пыли.
Миллионы женщин и мужчин
Этими
дорогами прошли,
И пройдут, наверное, еще
В поисках желанного тепла…
Холодно. Теплее. Горячо!
Просто я искал, а ты ждала.
* * *
Бросить все – наплевать и вернуться!..
Убедиться, что все как всегда:
Что по-прежнему капает в блюдце
Из разбитого крана вода,
Что все так же луна за окошком
Проплывает, нема и легка,
И домашняя сытая кошка
Сладко дремлет под песню сверчка.
Тишина деревенского дома.
Мерный шаг запыленных часов.
И такая разлита истома,
Что не нужно движенья и слов.
О, забытое царство покоя –
Остановка на бренном пути...
Но уходим и машем рукою,
Чтоб покой никогда не найти.
