Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание

Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Живой журнал"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

 

 

 

Вадим МУРЕНИН (Кострома)

 

ПОСЛЕДНИЙ ПРИЮТ

 

***

Просидев на заре над рекой целый час терпеливо,

Я боюсь одного:

Соловей закачался на розовом прутике ивы –

Не спугнуть бы его.

 

Изумилась душа и ребенком счастливым проснулась.

Для кого он так пел?

В камышовых сетях красноперое солнце плеснулось.

Соловей улетел.

 

Листья ивы, как ноты, на лучике света повисли.

И уж после того,

Незаметно совсем, село слово на веточке мысли –

Не спугнуть бы его…

 

ПЕРЕМЕНЫ В РОДИТЕЛЬСКОМ ДОМЕ

Когда-то пел за печкой кот,

Теперь – мурлычет холодильник.

А на окне который год

За петуха поет будильник.

 

Гармонь из комнаты гоня,

Бросая старым книжкам вызов,

Лукаво смотрит на меня,

Как глаз циклопа, телевизор.

 

***

Художник в потертой шинели,

В лесу обретая покой,

Рисует березы и ели

Единственной левой рукой.

 

И часто, задумавшись тяжко,

Бросает мазками на холст:

То взорванный танк у овражка,

То сбитого «юнкерса» хвост…

 

Согнется и выстрелит ветка.

Качнется, но выстоит он,

Нащупав в кармане таблетку,

Как прежде когда-то патрон.

 

***

Взгляд тяжелый и шрам на виске –

Много лет протянулось в неволе…

И пошел он к глубокой реке,

И побрел он в широкое поле.

 

Только не было больше реки,

Только поле уже не родило,

Не встречались в себе мужики –

Всех нужда да бутылка сгубила.

 

Он увидев такое, молчал,

Долго думал, за что это плата.

А потом, словно зверь, зарычал,

А потом, как ребенок заплакал.

 

И вернулся он ночью назад,

И угрюмо сказал часовому:

«Пропусти, я свободе не рад,

Не могу уже жить по-другому».

 

Удивленно смотрел часовой

На лицо, что белело во мраке,

И начальник качал головой,

Находя ему место в бараке.

 

ПЕРВЫЙ СНЕГ

В горький час разлада

Жизни непростой

Снег на землю падал –

Чистый и густой.

 

Прояснял дороги,

Просветлял пути…

Не решались ноги

По нему идти.

 

СТУК

Раздался стук, и вздрогнула душа:

Кто это там пожаловал с визитом?..

За дверью, красной мантией шурша,

Стоял и улыбался инквизитор.

 

Куда? За что?!. Но гость не отвечал.

Неясные вокруг блуждали тени.

Дверь затворилась. Бледная свеча

Опять роняла слезы на ступени.

 

Кричал петух, и тени замирали –

Так уж не раз бывало на веку.

История крутилась по спирали,

К ужасному приблизившись витку.

 

Куда? За что?!. А очередь длинна:

Одни в расход, другие – душегубку…

Оркестр играет: «Широка страна!..»

И Мефистофель мирно курит трубку.

 

***

Устал от скитаний, и осень домой привела

Его на рассвете.

Вернулся, но поздно – жена уж давно умерла,

Уехали дети.

 

Не знал он об этом и возле дверей повторял:

«Поверьте мне, люди…»

Но дом был безмолвен, и ветер лишь листья швырял,

Как деньги – Иуде.

 

ПРОЩАНЬЕ

Лица коснуться твоего

Печальным взглядом.

На время малое всего

Остаться рядом.

 

Уйти на несколько минут

В ладони эти –

Последний, может быть, приют

На белом свете…

 

ВСТРЕЧА

Солнце в луга опускалось,

Вечер был ясен и тих.

Милая, сколько осталось

Дней нам с тобой на двоих?

 

Сколько  - обычной свободы,

Сколько – простого тепла?..

Все эти долгие годы

Где ты, родная, была?

 

В начало текста

 IPLogSpyLOG

 

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 28, 2012.