Блоги писателя А.Углицких:
ЗИНАИДА НОВЛЯНСКАЯ
«ЗАНЯТИЯ ЛИРИКОЙ…»
* * *
Занятия лирикой
Чреваты истерикой,
А не открытием
Новой Америки.
Занятия лирикой -
Дело опасное,
Чаще прелестное,
Редко прекрасное,
Занятие лирикой -
Не откровение,
Но откровенности
Страшной мгновения.
Занятия лирикой -
Дело привычное,
Хоть и сквозит в них
Что-то сверхличное…
Ох, удержаться бы
В рамках приличия!
Занятия лирикой…
ВОСПОМИНАНИЕ
Бант стрекозиный, цыплячьи
лопатки…
Сколько мне лет? Я живу без
оглядки.
Сколько мне вёсен? По этой
поре
Сушат подушки у нас во дворе.
Вешают шубы, трясут одеяла,
На табуретках лежат, как попало,
Валенки, муфты, ушанки,
платки -
Всё, что годами таят сундуки.
В доме четырнадцать и
восемнадцать
Не запираются и не бранятся -
Вышли на волю, под солнце, под
смех.
Всем хорошо. Только нам -
лучше всех.
Можно кричать, хохотать и
рядиться-
Быть партизаном, медведем,
царицей!
С ног повалиться! И тысячу
раз
Прыгать на чей-то отживший
матрац.
Мы несравненны. Мы
соизмеримы
Разве что с пёрышком тяжкой
перины -
Вон на невидимом нам
сквозняке
Вверх поднимаясь, летит
налегке,
Каждым движением и
колыханьем
Чувствуя чьё-то большое
дыханье.
ШКОЛЬНИЦА
В лодке, с этой школьницей,
яростной и радостной,
А с
утра - экзамены, а
время - обалдеть!
А звёзды так и сыплются в
дыры сетки градусной -
В небе - только крупные.
Мелочь - на воде.
…Кабинет ботаники. Вновь
переставляется
Разбитной, уживчивый,
комнатный скелет .
Смерть? Пространство?
Вечность? - Смутно представляется,
Что когда-то стукнет сразу
двадцать лет.
Но уже - бродяжьим, таборным,
палаточным
Так сдавило душу - отчий дом
не мил!
…До осенней форточки, до
последней ласточки,
По звезду, по маковку - весь
загадан мир!
Пусть теперь всё сбудется -
пусть потом заплатится:
Ведь нелепо у морей ждать ещё
погод!
…Лодка. Тёплый вечер. За него
закатится,
Круглый и упругий,
волейбольный год.
* * *
Не забывчивы, но живучи
И не верим в плохой исход.
…Острой галочкой чайки в
тучах
Отмечается наш приход.
Так давно тебя не рождали
Солнце, ветер, Земля, вода!
Так давно тебя ожидали!
Так устала твоя звезда!
…В этом мире, где всё - навеки,
Где расчётлив и скуп расход,
Голым прочерком зимней ветки
Отмечается наш уход.
КРЫША
Мир - жильё дармовое.
Намечается крыша,
Где
аукались двое,
Где столкнулись, охрипши,
И - ни разу, что милый,
И к плечу не припала -
Просто печка дымила,
Да в горле щипало,
И - ни разу, что нужен -
Просто вздрагивал чайник,
Просто близился ужин
По-птичьи случайный.
Шло впритык листовое
Время, дыры
покрывши…
Просто встретились двое,
И наметилось свыше.
* *
*
От равноденствия до
противостоянья
Так ощутимо убывают дни.
И время переходит в
расставанье,
И забыванье
таянью сродни.
…Не веришь солнцу - запасай
дрова.
Как истончилась жухлая трава!
Как наше счастье плоть свою
теряет!
Как время ничего не
повторяет…
…Вздымает кости облетелый
сад -
Весь против времени! Весь
повторенье!
Тебе - листа короткое горенье,
Мне - яблоки забытые. Висят!
* * *
На все золотые просторы
любви -
Один только маленький омут.
Ты в медленной лодке за мной
приплыви,
Но
помни: в том омуте тонут.
Закружится черной воронкой
вода.
Уронишь. Черпнёшь.
Захлебнёшься.
Опутает
тиной, затянет туда,
Откуда
не скоро вернёшься.
А я
всё живу за спокойной рекой,
Всё
жду, что назначено было,
И думаю: «Медлит, жестокий
какой,
Чтоб я его больше любила».
А время смывает святое число,
А месяц то тощий, то полный,
И даже ненужное больше весло
На берег не вынесут волны.
Цветы моей жизни всё выше
цветут -
Выносят и стужу и ветер.
Мой дом беспечален, и дети
растут,
И мужа бужу на рассвете.
И лишь как бессонница глянет
совой,
Закружатся чёрные мысли:
И мне что ль сквозь золото
вниз головой
В том месте, где корни
нависли?
Коридор. ОДИНОЧЕСТВО Коридор.
1
Коридор. Коридор. Коридор
В опустевшей огромной
квартире.
Коммунальный жилец в её мире
Задержался. О нём разговор.
Он один. Он - один. Он один!
В кухне, в комнатах и в
туалете.
(Может, в городе. Может, на
свете.)
Сам себе и всему господин.
Он на кухне пустой расцветёт,
Разожжёт все четыре конфорки,
Пораскроет все двери, все
фортки,
Соль просыплет и не подметёт.
Царь Вселенной, усядется
пить
Крепкий чай из большого
стакана.
Нет соседей! Одни тараканы.
И на крысу легко наступить
Там, во
тьме, в коридорных мирах,
Где свободу приветствует
страх.
2
У
парикмахерши опять шуршат обои,
А у
торговцев что-то дребезжит,
В
дверях арфистки нечто голубое,
Совсем
живое на полу дрожит.
То
чей-то кашель слышится.
Знакомый!
То
кто-то шарит, шастая впотьмах.
Все
звуки велики для насекомых,
Их
собирает коридор из комнат
И
комкает в один полночный страх.
Закрыться.
Запереться. Наплевать.
Не
доверять ни зрению, ни слуху.
В
пустых квартирах любят пировать
Бомжи
и привидения. Но духа
Не
следует терять. Ведь с детских пор
Привык
пугать нас общий коридор.
3
…Царь Вселенной уставится
пить
Лысый чай из кривого стакана.
…Мало крошек кормить
тараканов,
На арфистку бы не наступить…
Мысли кружат, сбиваются в
пену.
Может, на ночь не выключить
свет?
Съехать, взявши хорошую цену?
Коридор упирается в стену.
Вход где
выход. А выхода - нет.
4
Почему же им так тяготятся,
Что даже клянут?
На пиру одиночества
Много волшебных минут.
Не трещит телефон.
Не скулит и не охает дверь.
Больше нету обмана.
Не будет разлук и потерь.
На пиру одиночества
Можно не есть и не пить,
С бестелесной душой
В разговор за-душевный
вступить.
«Я» засмотрится в «я»,
В бесконечность взаимных
зеркал.
Что же там, в глубине?
Ангел или звериный оскал?
Или просто НИЧТО,
Мировая игра пустоты?
Иль в конце коридора
Внезапно проявится «ТЫ»?
Мотив. ГАРСИЯ ЛОРКА.
На бледно лиловом-
Лимонный
Месяц салонный.
Он гладью вышит
На шелке новом
В слезах солёных.
Хоть здесь, в России,
Ни лилий вам,
Ни лимонов,
Хоть Гарсия Лорка
Её снегами пока не тронут,
А на развалах книжных
Царит Лимонов,
И все её тройки,
И все её птицы
Во мраке тонут.
И всюду волки,
И хлеб надежды
В песок раскрошен…
…Что ж, тонкий месяц
В небесном шелке
Излишняя роскошь?
Ему скатиться ещё не поздно,
Но он гарцует,
И шёлк синеет.
И новые звёзды
Вокруг танцуют.
Ну что ж, Россия
Ещё большая…
Гарсия…Волки…
И льются слёзы,
Но не мешают
Стежкам иголки.
* * *
Ветки берёзы сквозь вьюгу.
Кружево кружев.
Милая Родина,
где не устанут бороться,
Где так несладко внутри
и не гладко снаружи,
Где никогда не понять,
что откуда берётся.
Жить на Руси -
не болтать о любви и свободе.
Тело не врёт,
но душа заблуждаться умеет.
Это - о каждом.
Так что же о целом народе?
Всё он дурак дураком
и никак не умнеет.
Ждёт, как дитя, разрешенья
и
чудного чуда:
Кто-то придёт, всё поймёт,
всё решит и уладит,
К сердцу прижмёт,
да ещё по головке погладит.
Лишь бы явился.
Не важно - какой и откуда.
Как ни надейся
на личный «авось» и на случай,
Здесь ни один не спасётся
без общего блага.
Тало не врёт.
Но душа, как известно, летуча _
Рвётся куда-то
и тайно желает варяга.
Так и живём:
отметелит и тут же завьюжит.
Но ведь живётся.
И даже, представьте, поётся.
Тает добро.
Но всегда красота остаётся.
Ох, уж мне эти берёзы
и кружево кружев!
* *
*
Цвет озими, зелёный до озноба,
Сквозит в последнем золоте
берёз,
И отступают суета и злоба,
И ясно: всё задумано всерьёз,
Замешано на красоте и свете
До полного явления Творца.
Дожди и солнце, озими и ветер
Ему верны пребудут до конца.
А мы, хотя не менее любимы,
Понять Его усилий не хотим,
Глядим куда-то в сторону и
мимо
В своих машинках по шоссе
летим.
С тупым и постоянным
окаянством,
Тараща остеклённые глаза,
Торопимся из времени в
пространство,
Так, что визжат на спусках
тормоза.
Лишь иногда, на горочке, на
взлёте,
Когда откроет даль нездешний
вид,
Свеча берёзы сердце
позолотит
Да зелень поля душу ознобит
* * *
Декабрь в середине.
Постойте, послушайте снова:
Декабрь-в-середине…
Дыхание русского слова.
ДекабЫрь…ДекабАрь..?
Оно к полногласью стремится,
Как птица из клетки,
Как дикая бурая птица.
Застыла Москва
В белизне, серебре и озоне,
Чтоб завтра очнуться
В мазуте, грязи и бензине.
Но близки пределы предзимья,
Конец
межсезонья -
Декабрь в середине.
Декабрь уже в середине!
А год - всё быстрее,
Быстрее, быстрее под горку.
Декабрь в середине.
Распахнуты
времени створки.
И новый январь замаячил,
Суровый и властный,
А русские гласные
В полном плену у согласных.
Но
всё же рождается, бьётся
И
рвётся на волю:
ДЕКАБАРЬ. Прислушайтесь:
«О, я дышу, я изволю
Проклюнуться вновь
В скорлупе приручённой латыни
На чьих-то губах, в декабре,
В
серебре, в середине!»
* * *
У лирики короткое дыханье -
Она живёт от выдоха до вдоха.
Но в это нутряное трепыханье
Вплетает голос целая эпоха
У лирики свободное дыханье,
Она не терпит плана и заказа,
В
ней искры Божьей ясное сверканье
И своеволья тайная зараза.
У
лирики высокое дыханье,
Она парит над разумом и бытом.
И частая расплата за
призванье -
Разбиться. Быть убитым. Жить забытым.
Сведения об авторе: Зинаида Николаевна Новлянская живет и работает в Москве. Кандидат психологических наук. Сотрудник Психологического института Российской академии образования. Много лет занимается проблемами художественного развития детей. Автор нескольких книг, посвященных художественному воспитанию подростков. Член Союза писателей Москвы.
