Блоги писателя А.Углицких:
Николай Березовский (Омск)
Писатель, поэт, литературный критик
КОН-ФРОНТ-АЦИЯ
Деньги
на игру – последние семь рублей и десять
копеек – Веньке выдал отец, поджидавший
собутыльников, чтобы скинуться на «белую
головку». Так тогда назывались казённые
поллитровки с залитыми белым сургучом
горлышками. И выигрыш оказался ровнёхонько
в стоимость «белой головки» – 21.20. «Белую
головку» Венька и купил. Но отнёс не отцу, а
выдул её вместе с проигравшими ему в «накат»
из горла, а после отец долго лупил его своим
костылём. И вся
округа, застроенная в войну невесть из чего
сбитыми хибарами, слышала, как он кричал,
смеясь и рыдая:
-
Я с фронта пришёл, ноги, вон, лишился, а ты,
фашист недобитый, отца «белой головкой»
обделил!..
Отец,
ушедший на фронт в первый день Великой
Отечественной – 22 июня, вернулся из
фронтового госпиталя за два года до Победы.
Венька родился день в день через пять лет
после победного салюта. Но пьяным отец всё
одно считал – он только что пришёл с фронта,
а завтра отправится на войну снова и, может,
пропадёт на ней, как пропал весь его взвод
разведки 283-го Краснознамённого
миномётного Витебского полка. По утрам,
маясь не столько похмельем, сколько стыдом
за пьяную похвальбу накануне, отец склонял
перед женой и матерью Веньки голову:
-
Ты не слушай меня пьяного, Любава. Я, и
правда, вернулся бы
тогда к своим, да без ноги обратно не
пустили…
И
уходил, выбрасывая перед собой, точно
слепой, костыль, в недалёкую от дома
сапожную мастерскую, где нашлось место и
Веньке, когда он подрос…
От
синяков и ссадин, нанесённых отцовым
костылём, не осталось и следа, и много уже
десятилетий нет на этом свете отца Веньки,
да и сам Венька давным-давно не Венька, а
Вениамин Фёдорович, и даже трижды дед.
Вениамину Фёдоровичу вот-вот на пенсию. И
если вспоминается ему, как его однажды в
детстве охаживал костылём отец, то в трёх
лишь случаях. В день Победы и в день начала
войны, когда он позволяет себе выпить
стопку-другую водки, и если, забыв о своём
недостатке, употребит вдруг в разговоре
слово с буквой «к». После отцова костыля он
напрочь разучился её произносить. Вместо,
например, слова «акция» у Вениамина
Фёдоровича выходит: «Ация».
Но
никаких акций у Вениамина Фёдоровича
никогда не было и, наверное, никогда уже не
будет. Как и у отца палки, как он после
памятного выигрыша в «накат» стал
именовать даже про себя его костыль. Но вот
самое любимое им слово, которое он никогда и
не пытается произнести вслух, начинается
как раз с непроизносимой им буквы
– конфронтация. Не потому, что его часто
употребляют политики, с высказываниями
которых он согласен или не согласен.
Услышав это слово, Вениамин Фёдорович
возвращается в своё детство, в котором он не
только не знал, но даже и не слышал ни от
кого слова «акция».
К
кону возвращался, из которого брызгами на
солнце вылетают после меткого броска биты
металлические деньги на бутылку «белой
головки».
И
к отцу, вернувшемуся с фронта.
Но
и «ация» для Вениамина Фёдоровича не просто
окончание в слове «конфронтация», которое
он вовсе не считает иностранным.
-
Прости, отец, нет теперь «белой головки», –
всегда говорит он отцу, когда приходит 9 мая
и 22 июня на кладбище к родителям и ставит
между их могил бутылку с тремя стопками. А
чуть позже, разлив в стопки водку, Вениамин
Фёдорович повинно обращается к матери: – И
ты, мама, прости за эту ацию. Я ведь помню:
отца прощала, пусть он и не был виноват, что
не пустили его обратно на войну…
Проза©
Наши друзья:
Послать рукопись, сообщение, комментарий
