Блоги писателя А.Углицких:
АМИР
ДАУТОВ
ГЕРОЙ НЕНАШЕГО ВРЕМЕНИ
Персонажам
милицейских романов
посвящается...
- Разрешите войти, товарищ полковник? -
высокий и широкоплечий,
лейтенант Солнышко бесшумно появился на
пороге кабинета начальника Управления.
Стоял он на вытяжку, но в то же время по-домашнему:
чуть согнут был
мизинец левой ноги, узел форменного
галстука сбит в сторону, а мокрая шинель
висела на локте как дорогой макинтош
английского дэнди
.
- Входи, что с тобой делать, - добродушно
прогудел высокий и широкоплечий полковник
Матушкин.
Волевое лицо начальника Управления
бороздили шрамы. В сочетании с седыми
волосами они подсказывали, что в 56 году
участвовал Матушкин в
уничтожении банды Леньки Чумы. В 61 из
именного нагана успешно обстреливал
самолет американского шпиона Пауэрса.
Позже ловил печально знаменитого бандита
"Мосгаза", в семидесятых раскрыл
ростовскую банду.
Много еще было героического в трудовой
биографии полковника Матушкина,
а теперь вот стал он начальником Управления,
обзавелся кабинетом. Но тянуло
его на оперативную работу! Ведь сколько еще
людей мог он посадить в тюрьму?!
- Ты, лейтенант, какое сейчас дело ведешь? -
достав трубку и посасывая ее без табака,
потому что бросил курить еще в двадцатые
годы, - спросил
полковник у молодого сотрудника.
- Убийство семьи мелкого бизнесмена
Мандаринова, - подняв глаза к высокому
потолку, стал перечислять лейтенант
Солнышко. - Ограбление ювелирного
магазина, четыре изнасилования гражданки
Пенкиной, разбойное нападение на обменный
пункт на Тополиной, еще одно нападение на обменный
пункт, но уже на Березовой. Также веду
убийство банщика в парилке мокрым веником...
По последнему делу масса свидетелей из
женского отделения, но вот веник пропал с
места преступления. Я объявил его
во всероссийский розыск. Сейчас проверяю
всех скупщиков веников. А заодно и
торговцев вениками.
- Веник был березовый? - вдруг спросил
полковник и даже отложил трубку.
- Откуда вы знаете, товарищ полковник? -
удивился оперативник.
- Я на днях в баню собрался, и мне около входа
предложили веник, -
опять стал посасывать трубку начальник
Управления. - И один из этих веников
мне показался подозрительным... Продавца я
арестовал, а веник отдал
на экспертизу. Так что потом зайти в
лабораторию к Олечке, она тебе
даст заключение.
- Спасибо, товарищ полковник! - как дитя
обрадовался лейтенант Солнышко.
- А то уж мы в тупик зашли!
- Значит так, - посуровел лицом, голосом и
фигурой полковник Матушкин. - Все дела
отложи, займись вот этим, - Николай Иванович
взял в свои
большие, сильные и добрые руки тонюсенькую
папочку. - У гражданки Тюхиной
с балкона пропали трусы.
- Может имитация? Самопохищение? -
недоверчиво прищурился молодой оперативник.
- Не похоже, - было заметно, что полковник
тоже засомневался в первоначальной
версии. - Но ты поработай и в этом
направлении.
- Товарищ Николай Иванович, - лейтенант
вскинул брови, руки, плечи. - Я еще веду
ограбление кассы строительного треста,
покушение на депутата Думы.
- Вот что, лейтенант, - полковник легонько
хлопнул ладонью по столу,
но графин отлетел в угол. - Для нас, народной
милиции, трусы гражданки
Тюхиной также важны, как и касса
стройтреста!
Смягчая резкость своих слов, полковник
Матушкин успокаивающе и
щедро добавил:
- Я дам тебе помощников. Ты думаешь,
лейтенант, мне легко? - вздохнув,
полковник потер набухшие веки. - Третий год
без сна. И до этого
лет пятнадцать не спал.
Лейтенант Солнышко сочувственно покивал
головой - сам он не спал только
шестой месяц.
- Возьми папку, ознакомься, - заканчивая
аудиенцию, полковник встал.
- Разрешите идти? - запоздало воскликнул
оперативник.
- Разрешаю, - добро махнул рукой Николай
Иванович. Все-таки он был мягким человеком.
Это часто встречается среди высших и низших
чинов милиции.
- Товарищ полковник, - уже стоя в дверях, что-то
вспомнил подчиненный. - Как вы сказали по
поводу трусов?
- Трусы любой гражданки важны для
сотрудника милиции, как и любое другое
преступление, - продиктовал полковник
Матушкин, а лейтенант Солнышко
записал высказывание.
Увидев, что подчиненный перестал писать,
Николай Иванович добродушно приказал:
- А ну-ка, дай сюда, ошибки проверю!
Что скрывать, начальнику Управления
нравилось, когда сотрудники записывали
его мудрые изречения.
- Мне самому понравилось, как я сказал, -
покачал большой головой полковник
и расписался. - Хоть на стенку вешай!
- Кого? - не понял лейтенант Солнышко.
- Что кого? - переспросил полковник Матушкин
и тут не выдержал - стоя
заснул.
Оперативник, скрипя сапогами, половицами и
портупеей тихо вышел из кабинета
и прикрыл скрипучую дверь.
- Ну? - спросила его секретарша.
- Заснул, - приложив палец к губам, глазами
ответил лейтенант Солнышко.
- Наконец-то, - облегченно вздохнула
секретарша и, выключив кофейник, плитку,
чайник, калорифер и запасной чайник,
заторопилась домой.
Лейтенант Солнышко с укором посмотрел на ее
сутулую пыльную спину и, вздохнув тяжко,
отправился домой к гражданке Тюхиной - пора
было браться за это странное дело с кражей
трусов...
Когда лейтенант Солнышко стремительно шел
по коридору, то чуть не падал - под ногами
путался стажер Ивушкин.
- Вы на дело? - с завистью беспрерывно
спрашивал он. - Возьмите меня
с собой! Я стрелять умею!
- Дело оперативника не стрелять хорошо, - по-доброму
ухмыльнулся лейтенант Солнышко и с
интонациями начальника Управления
закончил фразу: - А думать головой. Не своей,
так головой начальника.
Увидев, что стажер записывает мудрое
высказывание, офицер довольно расцвел.
Теперь солнечные лучи играли не только на
сапогах, но и на красивом
лице лейтенанта Солнышко.
- Ладно, пошли, - оперативник добродушно
потрепал стажера по голове.
Подняв с пола упавшую фуражку, стажер
Ивушкин с любовью посмотрел на старшего
товарища.
- Идем на задержание? - утихомирив
качающуюся голову, наконец выговорил
стажер.
- Понимаешь, Петя, - проникновенно произнес
лейтенант Солнышко и тут же
поинтересовался у Ивушкина: - Тебя не
коробит мой тон? Этакого старого
опера, читающего нотации?
- Что вы?! Мне приятно ваше доверие и ласка! -
Петя с улыбкой помассировал шею.
- Понимаешь, Ивушкин, - оперативник шагал
широко, легко и танцующе, но встречные все
равно жались к стене. - Работа оперативника -
это не только
погони, стрельба, обыск проституток. Очень
много у нас повседневной рутины. Таких дел,
о которых не пишут газеты, не поют ребята со
сцены и подворотен. Вот и сейчас мы с тобой
идем к гражданке Тюхиной, у которой пропали
трусы.
- Она жива? - с тревогой за жизнь незнакомого
человека, пусть даже женщины, воскликнул
стажер Ивушкин.
- Полковник ничего не сказал, - брови
лейтенанта Солнышко вскинулись
трехэтажным домиком. - Ты, Петя, на всякий
случай приготовь оружие.
- Я же стажер, - Ивушкин смешно наморщил нос,
губы и форменный китель. - Мне дали пистолет
с холостыми патронами.
- А один боевой? - лейтенант Солнышко вдруг
вспомнил свое стажерство.
- А зачем? - искренне удивился молодой и
неопытный сотрудник милиции.
- Действительно, - быстро согласился
оперативник. - Раньше, мне дед-чекист
рассказывал, бандиты при слове "Милиция!"
сразу сдавались. А
сейчас у сотрудников милиции уже последний
патрон в обойме, а бандиты все стреляют и
стреляют. Перестали, негодяи, сдаваться.
Сейчас только
крикнешь "Руки вверх! Милиция!" и все -
весь бронежилет в
дырках.
- Но за то мы их ловим! - с гордостью за
старших товарищей, воскликнул стажер.
- Ловим, - согласился лейтенант Солнышко. -
Ловим, если у них машина ломается. А часто
они ломаются, эти иномарки?
Некоторое время шли молча, секунд двадцать,
но чувствовалось, что стажера Ивушкина
полно вопросов. Около шестнадцатиэтажного
дома с одиноким
балконом на десятом этаже лейтенант
Солнышко остановился, тяжко
вздохнул, искурил предложенные стажером
пять сигарет и только потом
объявил:
- Здесь. Вот с этого балкона и пропали у
гражданки Тюхиной трусы.
Ты, Ивушкин, обойди квартиры, пивбары и
рестораны, опроси соседей и посторонних.
Может кто видел трусы пострадавшей. А я
навещу гражданку Тюхину.
На звонок офицера открыла зареванная
дородная девушка килограммов на сто
двадцать. Лет ей тоже было около двадцати
пяти.
- Я из
милиции, - представился лейтенант Солнышко
и уверенно прошел в скромную пятикомнатную
квартиру. - Рассказывайте, как все произошло.
И учтите, что любая мелочь, мелкая
подробность могут помочь следствию.
- Ой, горюшко-горе, - запричитала девушка. - Уж
как я их берегла, лелеяла,
не занашивала. Чтоб вид не потеряли, год не
стирала! Это ж бабушкин
подарок! Из ее приданного!
Лейтенант Солнышко терпеливо кивал мудрой
головой. Как учил полковник Матушкин,
человеку надо дать высказаться, выплеснуть
накопившуюся муть, а затем по крупицам
алмазов в этом словесном поносе слепить полную
картину происшедшего.
Через три часа причитаний лейтенант
Солнышко осторожно остановил девушку:
- Чужих, посторонних в квартире не замечали?
- Чужих? - Тюхина перестала плакать, а
принялась беззвучно шептать губами и
загибать пальцы. После мучительных
подсчетов она неуверенно ответила. - Да
вроде нет...
- Значит, вы их постирали и?.. - подтолкнул
разговор в нужном направлении
оперативник.
- Да. И повесила на балконе, - пострадавшая
махнула рукой и опять разрыдалась.
- Прищепки надежные были? - очень тактично
поинтересовался лейтенант Солнышко.
- Фирменные! "Филипс", - сквозь стоны
гордо призналась хозяйка. - Я
еще, как чувствовала, трусы к веревке
пришила. Отечественной бечевой.
- Веревка цела? - лениво и безразлично
спросил лейтенант Солнышко, но будь здесь
полковник Матушкин, он бы догадался, как
взволнован оперативник.
- Давайте лучше пройдем к месту
преступления.
- Квартира у вас ничего, - плутая по комнатам
и лишь бы что сказать, произнес лейтенант
Солнышко.
- Это мне на заводе дали, - с гордостью
ответила девушка и даже перестала плакать и
шмыгать покрасневшим носом. - Я на заводе
знатный слесарь-ремонтник!
_ Как вас зовут? - оперативник с интересом и
уже с симпатией посмотрел на красивую
девушку. - А то, прям, неудобно: "гражданка
Тюхина", "подозреваемая".
- Люба я, - зарделась кумачом и от этого став
еще краше, ответила девушка. Стрельнув
озорно глазками, она кокетливо
поинтересовалась: - А
вас как кличут?
- Лейтенант Солнышко, - щелкнув каблуками по
босым ногам Любы, еще
раз представился оперативник, но тут же
поправился: - Но преступники зовут Вова.
- И я тоже Люба, - хихикнула девушка и
лейтенанту вспомнилась строчка из недавно
прочитанного судебного фельетона: "Есть
женщины в русских
селеньях".
"До чего же хорошая девушка! - отметил он
про себя. - Не только коня на скаку остановит,
но и танк. Т-90, самый тяжелый. И детей поднимет,
и мужу сопли вытрет..."
- Может вам, Вова, тарелку щей налить? - вдруг
предложила хозяйка. - Щи свои - мама из
деревни привезла. А я вам такую большую
тарелку налью...
- Нельзя, я на службе, - с сожалением ответил
оперативник и тут они вышли на балкон.
- Ой, горюшко-горе, - опять запричитала
пострадавшая и милиционер пожалел, что
привел ее на место преступления.
- Вот туточки я их видела в остатний раз, -
Люба ткнула крупным пальцем
перед собой и упала без чувств, но не
надолго.
- Да-а, - загадочно протянул лейтенант
Солнышко и глянул вниз. - Могли
лестницу приставить. Десятый этаж... это что-то
около... тридцати-пятидесяти метров. А могли
и с крыши спуститься. Скажите, гражданка Тюхина,
а из соседей вы никого не подозреваете?
- Что вы! Соседи у меня хорошие - старик
Михеич с нашего завода, член
профсоюза...
- Такой, конечно, не мог, - уверенно вставил
оперативник.
- Он уже два года без зарплаты, но не
опозорит пролетарскую гордость.
- А враги у вас есть? Недоброжелатели? - опять
поинтересовался лейтенант.
- Да что вы!.. - Люба всплеснула руками. -
Знаете, какие у нас хорошие
люди на заводе?! Мне вот Никифоровна эту
квартиру уступила. Так
и сказала: "Хоть ты и работаешь всего
третий год, а ударница знатная. Получай ты
квартиру. А я как стояла в очереди тридцать
лет, так еще в
коммуналке потерплю лет двадцать! Ты,
Любаша, честно заработала
квартиру!"
- Значит, действовал гастролер, - недовольно
поморщился оперативник, но увидев в глазах
девушки испуг, твердо пообещал: - Найдем мы ваши
трусы! Да и сами подумайте: кому нужны трусы
честного человека, да
еще ударника труда? Кстати, вы бы их описали.
Ну, какие они из себя? Я понимаю, вам больно
сейчас говорить о ценной пропаже, но это
нужно для следствия.
- Красивые они, - всхлипнула Люба.
- А особые приметы были? - не унимался
оперативник.
- Сами они розовые, а резинка - белая, - на
последних словах Люба опять
разрыдалась. - Ой, горюшко-горе!..
- А размер какой? - Солнышко быстро писал в
блокноте.
- 60-й, - прошептала хозяйка.
- А разве такой бывает? - нетактично
сорвалось у оперативника, все-таки молодого
и неопытного человека.
Тут он бросил опытный взгляд на фигуру
девушки и в блокноте написал "66. Но скорее
больше. Выяснить у полковника Матушкина,
какой самый большой размер трусов бывает у
женщин". Конечно, в школе милиции
курсантам это говорили, но видно Солнышко
пропустил ту важную лекцию.
В дверь позвонили нахально и беспардонно.
- Вы кого-нибудь ждете? - шепотом спросил
лейтенант Солнышко и на
испуганный взгляд девушки ответил опять же
шепотом: - Откройте дверь
и тут же падайте на пол.
Сноровисто выхватив пистолет, милиционер
щелкнул затвором и крепкими зубами.
За
порогом распахнутой двери никого не было.
Выждав около часа, лейтенант
Солнышко готов уже был сделать шаг, но тут
из-за косяка высунулась рука с пистолетом.
Упав спиной на лежащую Любу, оперативник
направил свой пистолет на
возможного противника.
- Руки вверх! Милиция!
- Руки вверх! Милиция! - эхом отозвался из-за
порога стажер Ивушкин.
- Я тебя по ногтю на мизинце узнал, - убирая
оружие, добро улыбнулся лейтенант Солнышко.
- Действовал ты правильно! Ну-у, как у тебя дела?
- Прошел все квартиры, - стал отсчитываться
Ивушкин. - Всех опросил. Ни до, ни после
преступления никто трусов гражданки
Тюхиной не видал.
Хотя она их не скрывала. Жильцами
потерпевшая характеризуется положительно:
дает денег в займы, всем говорит "Здрасьте!"
и пьяной у подъезда
не валяется.
- А я и трезвой не валяюсь! - обиженно
отозвалась с пола хозяйка квартиры.
- Люба - наш человек, - пояснил лейтенант
Солнышко. - Является ударником
труда и активисткой.
- Я и говорю, что она положительно
характеризуется потенциальными
преступниками, - кивнул головой Ивушкин.
Чуть тише он добавил: - Товарищ лейтенант,
тут одна квартира показалась мне
подозрительной. У хозяйки глаза бегали. Она,
наверное, и свистнула трусы.
- Стажер Ивушкин, что за жаргон! - возмутился
старший товарищ. Чуть успокоившись после
валерьянки, валокордина и пустырника, он
сказал стажеру: - Дело это не такое простое,
а вы уже преступника вычислили! Не спешите
делать выводы.
- А может нам кинолога с собакой вызвать? -
наконец до стажера дошло, как запутано и
нераскрываемо данное преступление.
- А ты знаешь, это мысль! - озарился лейтенант
Солнышко.
- А что мы собаке дадим понюхать? - вдруг
спросил не к месту молодой сотрудник
милиции и посмотрел на хозяйку.
- А-а, - лейтенант повел рукой в сторону
потерпевшей, но тут же осекся.
- Найдем, что дать.
- Я колбаски могу дать, кости есть, -
откликнулась Люба.
- Вы, гражданка Тюхина, - официально попросил
лейтенант Солнышко. -
Сейчас закройте дверь и никому не
открывайте. А мы с товарищем проверим
подозрительную квартиру. Кстати, Ивушкин,
какой номер подозрительной квартиры?
- Номер белый, а табличка - черная, -
моментально ответил стажер.
- Квартира какая? - улыбнулся оперативник.
- Обшарпанная, без мебели, обои грязные и
рваные, по углам пустые бутылки...
- Понятно, - перебил его лейтенант Солнышко. -
Это квартира тридцать семь.
- Точно! - воскликнул Ивушкин. - А как вы
догадались.
- В милиции не на догадках живут, а на
знаниях, - усмехнулся лейтенант Солнышко. - И
еще на интуиции. А если серьезно, то я
высчитал время, потраченное тобой на каждую
квартиру, разделил на число "пи" и умножил
на 90 градусов. Вот и получил нужный номер
квартиры. Без науки сейчас
никуда...
Спустя секунды оперативник уверенно
толкнул входную дверь квартиры тридцать
семь. Он так и думал, что замок сломан, да и
большая дырка в двери на месте замка
подтверждала его догадку.
- Живые кто есть? - громко позвал он от порога.
- А убитого мы вчерась вынесли, - из вороха
тряпья отозвался замызганный мужичонка. -
Быстро же вы его нашли!
- Вызывай подмогу, - шепнул оперативник
стажеру Ивушкину. - Сейчас по горячим следам
убийство раскроем!
- Есть! - также тихо ответил Ивушкин и
сдавленно зашептал в хрипящую рацию. -
Первый! Первый! Я - три тысячи пятьсот
восьмой! Дежурную машину на пятый этаж!
- А самогонный аппарат где? - в это время
уверенно спросил лейтенант Солнышко.
- Он уже не у нас, - жалобно признался
мужиченка. - Мы его отдали в аренду в сорок
девятую квартиру.
- Ивушкин! - опять прошептал оперативник. -
Еще одна машина срочно нужна.
- Начальник! Только не бей! - вдруг взмолился
мужичонка. - Наворованное я в подвале
заныкал!
- Это вещи с Песчаной, - перебил преступника
лейтенант Солнышко.
- А где вещи с Береговой?
- Продал барыге, - поник допрашиваемый.
- Как вы догадались о кражах, товарищ
лейтенант? По фотороботу? - тихо
поинтересовался секретами оперативника
стажер Ивушкин, перестав мучать
рацию.
- Мне его отпечатки пальцев показались
знакомыми, - пояснил свои действия
лейтенант Солнышко.
- Че надо, мент поганый?! - из ободранной
комнаты вышла красивая и нарядная женщина.
- Вот и встретились, Зоя Сергеева, -
удрученно развел руками милиционер.
- Я с тобой свиней не пасла, волк позорный! -
пьяно и грубо ответила женщина.
- Мы с тобой, Зоя, вместе учились в
музыкальной школе. Затем в институте
культуры. Потом я поступил в консерваторию,
а ты пошла в валютные проститутки.
- А-а, это ты, Вова Солнышко, - хрипло
протянула женщина. - Не признала
тебя... Богатым будешь.
- Буду, - согласился лейтенант. - Буду, потому
что я милиционер и живу честно, на одну
зарплату. А ты вот погналась за длинным
долларом и что?
Посмотри, на кого ты стала похожа?! А ведь ты
была комсомолкой, собирала
металлолом, макулатуру! Чуть не сдала
норматив по метанию гранаты...
Зоя, ты ли это?
Женщина вдруг расплакалась, упала на грудь
лейтенанта. Оперативнику стало мучительно
больно.
- Вова, дура я была! Жалею о прожитом. Мне
всего двадцать три года, а выгляжу я уже на
двадцать четыре. Дура я, дура!
- Хочешь, я похлопочу, и тебя возьмут рабочей
по укладке асфальта? Или общественные
сортиры убирать на вокзале? - искренне
предложил лейтенант
Солнышко. - Станешь человеком. Тебе зарплату
не будут платить, а ты будешь счастливой и
красивой.
- А возьмут меня? - женщина робко взглянула в
добрые глаза лейтенанта Солнышко.
- Возьмут! - твердо пообещал милиционер.
- Почему ты не встретился мне раньше? - слезы
счастья залили женщине красивые коленки. - У
меня есть накопленные пять тысяч долларов...
Как ты думаешь, что с ними сделать?
- Уничтожить! - твердо и бескомпромиссно
предложил оперативник. - Эти деньги нажиты
нечестным трудом.
- Правильно, Вова! - обрадовано воскликнула
падшая женщина и стремительно
шагнула к туалету.
Достав из бюстгальтера несколько
презренных зеленых купюр, она с ненавистью
бросила буржуазную валюту в унитаз. Веселая
российская вода унесла
иностранные деньги в глубины отечественной
канализации.
- Теперь я узнаю прежнюю Зою! - с гордостью за
товарища детства воскликнул
лейтенант Солнышко. - Помнишь, как мы носили
кирпичи на субботнике?
Ты еще носила сразу по пять штук?
- Помню! - ответно воскликнула Зоя. - Было
весело и счастливо! Мы строили
новую тюрьму!
- Мы и теперь вместе будем строить новый мир!
- согласился оперативник.
- Как я счастлива! - искренне воскликнула Зоя
и упала на грудь милиционера.
Они завалились на пол и тут ворвался
вызванный ОМОН. Зою заковали в наручники,
огрели шестнадцать раз автоматом,
потоптали ногами, уронили два раза на
потолок, но потом ошибка выяснилась и все
весело посмеялись над недоразумением.
Летучка у полковника Матушкина была как
всегда скоротечной, но накурить
за пять часов успели полный кабинет.
- Та-ак, отдел особо опасных преступлений,
как у вас дела? - по очереди
выкликивал подчиненных Николай Иванович.
- За прошедшую неделю задержано 138 пьяных, -
скромно отрапортовал майор Звездочкин.
- Хор-рошо, - полковник Матушкин отметил в
настенном графике успехи отдела. - Отдел
уличных происшествий, что у вас?
- Задержано и обезврежено 121 пьяный, - лихо
отчеканил капитан Голубев. - Из них 120
оказались иностранными гражданами -
украинцы, молдаване...
- Понятно, - недовольно поморщился Николай
Иванович. - Ох уж эти иностранцы!
Куда только пограничники смотрят! Отдел
квартирных краж, чем
порадуете?
- За неделю задержано 38 пьяных, - громко
отчитался майор Никодимов, но тут же тихо
добавил, оправдываясь: - Николай Иванович,
людей не хватает!
- Ребятушки, - скривился полковник Матушкин.
- Я и так вас щажу. Как
отец родной пекусь о вас...
- И жалеет, как мать, - тихо прошептал
лейтенант Солнышко, но полковник
услышал.
- А для вас, лейтенант Солнышко, и мать, -
согласился начальник Управления. - Кстати,
как у вас дела обстоят?
- Совместно со стажером Ивушкиным задержано
11 пьяных. Правда, они оказались
милиционерами.
- Нечего патрулировать у нашего общежития! -
резко бросил полковник и спокойнее уточнил:
- Я про гражданку Тюхину спросил.
- Опрошено около 1000 свидетелей. Из них под
подозрение попало около десяти человек...
- А поточнее нельзя? - потребовал кто-то из
присутствующих.
- 892 человека подозреваемых, - не заглядывая
в свои записки, ответил лейтенант Солнышко
и обиженно воскликнул: - Товарищ полковник, вы
людей обещали!
- А что стажер Ивушкин? Хваткий же парень, -
вопросом на вопрос ответил начальник
Управления. - Выпросил-таки у меня один
патрон боевой! Но я ему другого калибра
патрон подсунул. Пусть теперь обороняется!
- Ивушкин внедрился в среду валютных
проституток. Надеемся, что трусы гражданки
Тюхиной всплывут там, - ответил молодой
оперативник и при
имени девушки голос его потеплел, что не
ускользнула от опытного начальника.
Лейтенант Солнышко же уверенно продолжил: -
Товарищ полковник, стажер Ивушкин
поиздержался. Нельзя ли его обеспечить
презервативами и "Виагрой"?
Презервативы желательно импортные. Очень
уж у него сейчас
работа опасная.
- Сколько он уже проверил падших женщин? -
полковник сверился со своими
записями.
- Да всех, - обреченно махнул рукой
оперативник и тут же пояснил свой
пессимизм: - Так путаны все прибывают и
прибывают. На место одной проверенной
появляются пять новых.
- Может нам всем отделом подключиться к
Ивушкину? - с готовностью предложил
помощь капитан Голубев.
- Я в свой отгул могу выйти на контакт с
этими негодяйками, - в пространство
сказал майор Звездочкин.
- Свои дела делайте! - оборвал искренний
порыв своих подчиненных полковник
Матушкин. После недолгой паузы он устало
вздохнул и обратился к лейтенанту Солнышко:
- Я сам выйду на помощь Ивушкину. Это
направление поисков не надо бросать. Мне
тоже кажется, что похищенное у гражданки
Тюхиной может всплыть там. Надо будет - мы и
в Париж кого-нибудь командируем. Да что там!
Сам поеду!
- Знаешь, Солнышко, - у полковника Матушкина
замутнели глаза и сотрудники
испугались, что он заснет. Но оказалось, что
это воспоминания ударили в голову Николаю
Ивановичу: - А 21 году был похожий случай в
селе Мелкие Грязи. И тоже с трусами!
Артистично держа паузу, полковник Матушкин
неторопливо достал свою
знаменитую трубку, попыхтел ей, будто
раскуривая. Только после этого
он веско и быстро заговорил:
- И похитил тогда трусы сторож Абрам
Моисеевич Иванов. Старый такой дед,
дремучий, глухой, полупарализованный, но
ловкий и сексуально озабоченный. Только
через 15 лет сознался в лагере на лесоповале
в содеянном. Так что ты, Володя, проверь
этого деда. Может опять взялся за старое.
- Есть! - быстро согласился лейтенант
Солнышко, который не привык спорить
со старшими по званию.
- Если и здесь не будет результата, -
продолжил начальник Управления. - То
проведите следственный эксперимент -
повесьте похожие трусы на балкон. Вдруг
опять украдут?
- А если гражданка Тюхина не даст свои трусы?
- засомневался оперативник. - Можно я свои
повешу?
- Кто твои с десятого этажа заметит? -
усомнился начальник. - Так что
никакой инициативы и самодеятельности. Все
должно быть натурально, как
в первый раз.
С грохотом полковник Матушкин уронил свою
красивую голову на стол и
заснул. В последний раз с любовью посмотрев
на начальника Управления, офицеры без
привычного топота покинули кабинет.
- А вот еще в моей практике был случай, -
запальчиво прозвучал голос
полковника из-за стола.
Группой захвата милиционеры ворвались
обратно в кабинет и заняли свои места.
- Дух-дух! - голова Николая Ивановича
грохнулась об стол, но прежде
зазвучал храп уставшего человека.
Выждав на всякий случай около часа,
начальники отделов поднялись со своих мест
и проскрипели сапогами к выходу.
В приемной, упав головой на пишущую машинку,
тревожно спала верная секретарша. Около ее
головы стояла табличка "Ушла в тюрьму.
Буду не скоро".
Было видно, что она уже собралась уходить,
но силы покинули ее.
Весь день, вечер и ночь горел свет в
кабинете начальника Управления.
Непосвященные думали, что полковник
Матушкин работает, работает и еще
раз работает.
К утру лампочки перегорели...
- Вова!
- Любаша! - лейтенант Солнышко стремительно
бросился на встречу к Тюхиной,
но девушка опередила его, упала на грудь
молодого человека и они
завалились в кусты.
- Ты что?! Нас арестуют за аморальное
поведение в общественном месте! - испуганно
воскликнул оперативник.
Сегодня он был выходной и поэтому форму не
надел. Правда китайские джинсы были
заправлены в форменные сапоги, а в фуражке
красовался огромный пион.
- А пусть арестуют! - беспечно ответила
девушка. - Я с тобой никого не боюсь!
Чьи-то шаги зашуршали по другую сторону
куста и теплая струя ударила в лицо
лейтенанта Солнышко.
- Пусти! Пусти! - горячо зашептал Володя в
большое и видно музыкальное ухо девушки.
- Это дождь? - томно спросила Люба, не делая
попытки встать с молодого человека.
- Витек, - ответом прозвучало за кустами. -
Иди сюда. Здесь не видно.
Мощная и обильная струя затанцевала на лице
оперативника.
- Милый, ты плачешь? От счастья? - восторженно
зашептала Люба.
- Да, - только и оставалось Володе, что
признаться в большом и светлом чувстве.
- Ты меня любишь? – прошепала девушка.
- Да, гражданка Тюхина, - сознался
придавленный лейтенант Солнышко, который
надеялся и знал, что чистосердечное
признание облегчает участь.
- А за что? - назойливым милиционером
спросила девушка.
- За то, что ты ударница труда, активно
участвуешь в общественной
жизни и самодеятельности...
- Еще!
- Уходя, всегда гасишь свет и выключаешь
воду... Не перебегаешь дорогу перед близко
идущим транспортом...
- Говори, говори еще, - взмолилась счастливая
Люба. - Мне еще никто
таких нежных слов не говорил!
- Еще у тебя большое сердце, большая душа,
большая... - руки лейтенанта Солнышко
замерли на ядреных ягодицах девушки.
Запнувшись, он все-таки
продолжил: - Большая личная ответственность
перед мировой общественностью.
- Мы поженимся? - Люба от счастья потеряла
голову и заговорила совсем на другую тему.
- Теперь я, как честный милиционер, просто
обязан это сделать, - признался
молодой человек. - Только... Я плохо тебя знаю,
а в твоей милицейской
анкете не все написано... Скажи, только
честно... Ты допускаешь брак в работе?
- Как ты мог такое подумать?! - покрасневшая
от гнева и трудового позора Люба скатилась
с лейтенанта Солнышко и хотела уползти, но
оперативник успел применить несколько
болевых приемов и задержал ее.
- Прости, я пошутил, - Володя криво улыбнулся.
- Что, и пошутить нельзя?
- А какие книжки ты любишь? - после паузы
спросил Солнышко и попал в точку - Люба
зарделась нездоровым свекольным румянцем и
простила его.
- У-у-у! - пропела она. - Я много книг прочитала!
По школьной программе
и еще три! Сейчас вспомню... "Моральный
кодекс строителя коммунизма"
- раз! "Справочник начинающего слесаря-ремонтника"
- это два. И еще
одна была... с картинками.
- Дашь почитать последнюю? - у лейтенанта
Солнышко загорелись глаза.
- А зачем она тебе? Это же "Техника
безопасности слесаря-ремонтника"?! -
удивилась Люба.
- Для кругозора, - Володя даже чуть обиделся
на реплику девушки.
- Знаешь, как нас полковник Матушкин
заставляет книги читать? Очередное звание
не присваивает, если мы не расширяем
кругозор.
- Я тебе ее подарю, - девушка прильнула к
кавалеру. - И ты мне подари...
"Справочник начинающего слесаря-ремонтника".
- Но ты же его читала?
- А вдруг какие новые дополнения? - горячо
воскликнула Люба. - Надо
быть в курсе передовых технологий.
- Так ты еще и новатор производства?! -
очарованно любуясь девушкой, обрадовался
Володя. Но вдруг посуровел, как форменная
шинель, замялся, и все-таки решился: - Любаша,
очень сложный для меня вопрос, но мы
же не дети! У тебя была жизнь до меня и... Я
должен это спросить! Да,
я ревнив, но все равно спрошу... Где ты была в
августе 91 года? С кем?
- Как и весь советский народ, - тихо
призналась Люба. – Сидела дома у телевизора.
- И я тоже! - обрадовался лейтенант Солнышко.
- Переоделся в штатское
и убежал домой!
- А где ты был в октябре 93? - подозрительно
прищурилась Люба и чуть
отстранилась.
- Здесь вопросы задаю я! - чеканно произнес
лейтенант Солнышко, но
опомнился и ответил: - Как и положено: чтоб
никого не раздражать
формой, сидел дома. Но зато потом я
наверстал упущенное! После
нашей трудной победы! А где ты была? Что-то
мне ваше лицо кажется знакомым, гражданка
Тюхина...
- Я работала! - Люба опять обиделась. - Наш
завод как выпускал иголки
для примусов, так и в трудное для России
время не остановил производство.
- Золотце мое, - лейтенант Солнышко нежно
обнял девушку и сломал ей два ребра.
- Любишь, - со стоном признала Люба. - У нас в
деревни так и говорят: "Раз бьет, значит
любит!"
- Я тебя еще не бил, - теперь обиделся молодой
человек. - Ты еще не
знаешь, как я бить умею! Особенно, если
связанный нарушитель попадется. А ребра -
это так, от страсти.
- Ломай, чего уж там, - разрешила Люба. - У меня
их много. До свадьбы
заживут.
- А ты что, замуж собираешься? - воскликнул
окрыленный лейтенант Солнышко и обнял
девушку еще пять раз...
-
Оперативная группа! На выезд! - прокатилось
по коридорам Управления.
Все свободные сотрудники милиции, а также
вахтеры, электрики и задержанные
бросились к машинам.
- Капитан Голубев! А вы-то куда? - возмущенно
окликнул подчиненного полковник Матушкин. -
Вам же сегодня апендицит удалили!
- Но людей-то не хватает, товарищ полковник! -
держась за расползающиеся медицинские швы,
ответил офицер и первым добежал до машины.
Сбивая зазевавшихся пешеходов, первый
автомобиль покинул двор Управления. Снося
киоски, деревья и невысокие дома, остальные
автомобили со
звуковой сиреной помчались по улицам.
- Отставить! Учебная тревога! - прозвучал по
рации спокойный голос полковника Матушкина.
- Спасибо, сынки, дочки и внуки, порадовали. Все
уложились в норматив. На учебных тревогах
нам это удается. А сейчас все выезжают на
точки. Начинаем операцию "Сеть-1".
Кроме водителя, в автомобиле с лейтенантом
Солнышко оказался стажер Ивушкин.
- Ну как, Петя, дали тебе боевой патрон? -
добродушно пошутил лейтенант.
- Патрон-то дали, а пистолет забыли выдать, -
огорченно признался Ивушкин.
- Зато дубинка у меня самая длинная в
Управлении!
- Слышь, сержант, - засмеялся оперативник. -
Зачем мы с тобой едем?
Сегодня Ивушкин один справится!
- А то! - поддакнул водитель.
- Всем постам! Задержать "Запорожец".
Госномер ...надцать - ...надцать.
Несется со скоростью
- Щас! - цыкнул зубом сержант. - Догонишь эту
иномарку на нашей развалюхе!
- Товарищ сержант, в чем дело? - возмутился
лейтенант Солнышко, почувствовав
охотничьий азарт. - Догоняйте!
- Как я догоню?! Бегом, что ли?! - искренне
воскликнул водитель.
- У меня бензина уже две недели нет!
- А как же мы сюда приехали? - по-детски
удивился стажер Ивушкин и
посмотрел за окошко.
- Как, как! - обиженно пробурчал водитель. - По
инерции. С горки спустились,
а теперь стоим.
- Уйдет "Запорожец"! - сквозь стиснутые
зубные коронки и обильные слезы
простонал лейтенант Солнышко. - Нам народ и
президент трудный участок
доверили, а мы...
- Товарищ сержант, - спустя час находчиво
воскликнул оперативник.
- Давайте толкать автомобиль. Стажер
Ивушкин вам поможет, а я буду имитировать
шум работающего мотора, чтоб никто не
догадался. Мы еще успеем
перехватить нарушителя!
- Есть! - в один голос откликнулись
обрадованные милиционеры. Их тоже
угнетало бездействие и бессилие перед
нарушителем.
- Отставить "Запорожец"! - прошипело в
рации. - Ушел, сволочь, через
канализацию! Всем постам! Задержать,
обезвредить "Москвич". Госномер ...надцать
- ноль два.
- Ну что, толкаем? - спросил своих
подчиненных и товарищей лейтенант Солнышко.
С песнями, прибаутками ребята стали толкать
патрульную машину.
Через
два часа в лоб милицейской машине врезался
"Москвич". Сержант схватил
микрофон и, тяжело дыша, доложил:
- Первый! Первый! Мы настигли "Москвич"!
Госномер... - он повернулся в Солнышко и
прошептал: - Товарищ лейтенант, какой у этой
колымаги номер?
- 66 - 88, - тоже шепотом, боясь разбудить
полковника Матушкина, ответил
офицер.
- 66 - 88! - гордо доложил сержант.
- Но мы не успели его объявить в задержание! -
возмутились оперативности подчиненных на
другом конце провода. - Что за
самодеятельность?
- А у нас был встречный план! - с гордостью
сказал сержант. - Так за
что мы должны были задержать эту машину?
- Номерной знак у него грязный, - ответил "первый".
- Пусть протрет и уматывает.
- Не найдет хозяин номер в этой куче
металлолома, - засомневался стажер Ивушкин.
- Внимание! - захрипела рация. - В районе
центрального бульвара сбежал
больной СПИДом - лицо негритянской
национальности. Особые приметы: ну уж очень
на гуталин похож!
- И все? - возмутился шепотом стажер. - А рост?
А вес? А родинки на
интимном месте? Как мы его вычислим?
- Не волнуйся, Петя, - спокойно ответил
лейтенант Солнышко. - Трудная
задача, но разрешимая. У больного есть еще
одна примета - он плохо
говорит по-нашему.
- А кто в этой стране хорошо говорит по-русски?
- удивился водитель. - Я таких не встречал...
- Все равно этого мало! - упорствовал стажер
Ивушкин. - Опознать можно
еще по фотографии, по отпечаткам...
- Свят! Свят! Свят! - разорвав подкладку,
сержант достал партбилет КПСС и принялся им
неистово креститься.
- Что с ним? - сдавленным шепотом спросил
Ивушкин.
- Аф-аф-аф... - коротко выдыхал лейтенант
Солнышко и трясущимся пистолетом
показывал за лобовое стекло.
По темной улице вальяжно шел человек в
белом плаще, белой шапочке, но без головы.
- Труп в состоянии аффекта гуляет, -
прошептал синими губами стажер и у его ног
что-то весело зажурчало.
- Аф! - тяжело и устало выдохнул в последний
раз лейтенант Солнышко и выскочил из
автомобиля.
- Щас я его перееду, и у негра плащ будет под
зебру! – мстительно прошептал водитель и
газанул на месте.
Оперативник оказался менее проворным чем
иностранец и поэтому, уворачиваясь от
автомобиля, головой протаранил кирпичную
стену. Легко вынув
голову из пробоины, лейтенант успел ударить
гражданина пистолетом по голове. Не вякнув,
задержанный осел в лужу.
- Это был тест на СПИД, - пояснил коллегам
лейтенант Солнышко. - Он
болезнью ослаблен и поэтому не выдержал
удара.
- Теперь и пистолет заражен СПИДом, - мудро
покачал головой сержант.
- Ты думаешь? - засомневался оперативник.
- А то, - веско объяснил сержант. - СПИД
передается только половым путем, это нам
старший сержант говорил. А негр сейчас и
лежит на полу.
- На асфальте, - уточнил стажер Ивушкин.
- А
асфальт что, не путь? Не дорога? - вскричал
водитель. - По дорогам
и путям я здесь самый большой специалист!
- Вот, Ивушкин, смотри на него и делай выводы,
- нравоучительно произнес
лейтенант Солнышко. - Учись хорошо, чтоб
получить надежную профессию
милиционера. А то будешь, как этот неуч, всю
жизнь баранку крутить. А СПИД моему
пистолету не страшен - я на него презерватив
надену. Говорят, помогает.
- Чего с этим делать будем? - обиженный
сержант ткнул пальцем в сторону
иностранного гостя.
- Поступим по-честному, - разочарованно
вздохнул лейтенант Солнышко. - Мы его
задержать не можем, потому что лежит он на
дороге. Значит,
принадлежит иностранец гаишникам. Нехорошо
у коллег черный хлеб отбирать.
- Всем экипажам! - зашипела-закряхтела рация.
- Раз, раз, раз... Два, три, четыре, пять... Я иду
искать...
- Я думаю, товарищ лейтенант, - горячо
зашептал стажер Ивушкин. -
Мы можем задержать иностранца. А чтоб не
заразиться, на руки презервативы надеть.
- А что? Это выход! - обрадовался оперативник.
Но тут иностранец сбросил с себя белый плащ,
хлопнул шапочкой об землю
и с криками "Вашу маму! Блин!",
набросился на милиционеров. Лейтенант
Солнышко применил пару приемов, после чего
водитель и стажер были
повержены на землю, а невидимый в темноте
иностранный гость попинал их ногами. Стоило
лейтенанту выставить защитный блок спереди,
как невидимый
противник бил его ниже спины, но выше
коленок. Оперативник
быстро оборачивался, и следующая серия
ударов приходилась вниз живота, как раз
туда, где кончался бронежилет и начиналось
мужское достоинство.
"У Любаши никогда не будет детей", -
даже в тяжелую минуту лейтенант Солнышко
думал не о себе, а о других.
- Хорошо, что он один, - с земли прошептал
стажер. - Был бы на боевом
носороге, затоптал бы на фиг!
- Во, блин! Негр нашу родную и любимую
милицию бьет! - пьяно танцуя, из-за угла
появилась троица.
Как былинные герои, мужики набросились на
супостата. Не прошло и минуты, а лейтенант
Солнышко уже докладывал о задержании
иностранца и трех
пьяных граждан.
Третий
час лейтенант Солнышко стоял в парке под
сломанными часами и
ждал Любу.
"Наверное на работе задержалась,
кисонька моя, - с нежностью думал он. - Это
хорошо, что иголки для примуса для нее
важнее, чем любовь..."
Молодой человек боялся сделать шаг влево -
шаг в право: вдруг Люба прибежит и не увидит
его. Во-он сколько мужиков с цветами и
водкой кружится
под часами! Правда, долго никто не ждет: как
только заканчивается бутылка, так и уходят
за другой порцией спиртного.
"Может и мне... - подумалось Володе
Солнышко. - А чего? Отлучусь по
нужде и быстро вернусь?!"
Сориентировавшись по запаху, молодой
человек побежал к туалету. Обоняние
не подвело сыскаря, но привело на
загаженную полянку. Марксистско-ленинское
эстетическое воспитание не позволило
лейтенанту оставаться здесь и он принялся
искать чистое место, не позорящее мундира офицера.
Солнышко не был бы милиционером, если б не
нашел уютный уголок, но там уже
расположилась на траве компания мужчин.
Одного взгляда
было достаточно, чтобы понять: по ним плачут
тюрьма, общественность и матери.
- Глянь! Нутром чую - ментура! - хмыкнул один
из них, лысый. На руках
у него было много наколок.
- Пришить его, стукачка! - цыкнул золотой
фиксой второй, кряжистый как пень.
- Чур я его сделаю! - прохрипел третий. Был он
гориллоподобен: руки
висели ниже колен, туда же провисали и штаны.
- На мне и так два мента,
вышка все равно светит.
- А мы его живьем закопаем, - весело
предложил последний, хилый и гнутый
мужичек.
"Бандиты! - догадался лейтенант Солнышко.
- Надо их задержать? Но как?
Свисток я оставил дома. Может закричать,
позвать честных людей?! Их
много в нашей стране. Все прибегут!"
- И не вздумай кричать и звать честных людей,
волк позорный! - с нехорошей,
даже очень плохой улыбкой, посоветовал
Гнутый. И достал огромный перочинный нож.
"Я справлюсь один! - твердо решил
лейтенант Солнышко. - Это же мразь,
пьянь, рвань и шантропа! А я офицер! На моей
стороне закон, ум, честь
и совесть нашей эпохи!"
- Вы че, в натуре, кореша не признали? -
скривился лейтенант Солнышко. Решение
изобразить блатного пришло неожиданно, как
энурез. Ничего не
оставалось, как после этой фразы разбросать
пальцы веером и сделать тупое
лицо. Последнее удалось без труда. -
Уркагана с ментом спутали, блатари? Ну я,
ваще, тащусь! Корешам расскажу
- рыдать будут! - лейтенант Солнышко
прошелся развинченной походкой,
откидывая плечи назад и кривя рот.
- Братаны, это ж свой! - обрадовался и шире
заулыбался Гнутый. - Ваську
Кривого знаешь?
Еще
бы! Лейтенанту Солнышко и не знать
известного бандита! Сам развешивал
его фотографии на стенде "Их разыскивает
милиция".
- Да мы с Васькой Кривым кассу бани брали! -
небрежно ответил оперативник.
- И много взяли? Васька, он такой, фартовый! -
с уважением произнес Лысый.
- Так, ерунду, - лейтенант Солнышко хотел
сплюнуть на землю, а попал
себе на джинсы. - Но мочалок на большую зону
хватит!
- А Петьку Косого знаешь? - все еще не веря
непрошенному гостю, поинтересовался
Кряжистый.
- Так у хозяина Петюня, - опять не растерялся
лейтенант Солнышко. -
Меня прикрыл, когда по трамваям шарили.
- Что-то мне личико твое незнакомо, -
гориллоподобный приставил ладонь
козырьком. - И как тебя кличут, мил человек?
- Солнышко, - небрежно признался оперативник
и замер, ожидая ответной реакции.
- Кореш! Братан! - гориллоподобный в один
прыжок оказался около оперативника и
сграбастал его в крепкие братские объятия. -
Давай выпьем за
встречу!
В руке нехорошего человека появился пузырь
одеколона. Лейтенант Солнышко
совсем не пил. У них в Управлении никто не
пил, не курил и не ругался
матом. Даже когда полковнику Матушкину на
голову упал бюст Ленина, а следом
пятизвездочный бюст Брежнева со всеми
орденами, он только
крякнул. И все офицеры потом только крякали,
пусть на ногу падала гиря, или дверью
прищемливало пальцы. Но сейчас, смотря на
небольшой пузырек, Володя Солнышко понял,
что задание превыше всего. Если б родное
Управление приказало во имя правопорядка,
оперативник Солнышко даже выпил бы
цианистый калий без закуски!
- О-о, "Тройной"! Вещь! - подыгрывая,
лейтенант Солнышко довольно потер
ладонями.
Смело приложившись к пузырьку, милиционер
запрокинул голову и стал
жадно пить. Если б не светлый образ Любаши и
полковника Матушкина, он не выдержал бы, не
сдюжил.
- Кореш, кореш, фуйню порешь, - пропел Гнутый
и отобрал пузырек.
- Дай я тебя поцелую! Наш ты, наш! Не мент
поганый!
- Ненавижу ментуру, - зло высказался Володя
Солнышко и даже удивился искренности своих
слов.
- Мы сегодня идем брать сберкассу, -
признался Лысый. - Два месяца готовились...
Пойдешь с нами?
_ Касса на Березовой? - уточнил Солнышко.
- Нет, на Кленовой, - замотал головой
Кряжистый.
- А то я завтра буду брать кассу на Березовой,
- схитрил лейтенант Солнышко, который таким
тактичным способом выяснил, где ждать
налета.
- А ствол дадите? - глотнув еще одеколона
задал очередной хитрый вопрос
оперативник.
- Ты че, кореш?! - возмутился гориллоподобный.
- У самих только два
обреза и один патрон.
- Может вам тачка нужна? - по-доброму
предложил милиционер. - А то
я могу пригнать.
- Ну-у, в натуре, обижаешь, - возмутился
гнутый. - У нас "Газель", госномер 15 - 15.
- Авторитетные вы ребята, - похвалил
бандитов лейтенант Солнышко.
- Основательно подготовились. Может лучше
пару коммерческих банков возьмем?
- Ты че? Там же охрана! - испуганно сорвалось
у Кряжистого. - И крыша
солидная! Своих не грабим...
- Братаны, - лейтенант Солнышко посмотрел на
часы. - Мне срочно нужно
в библиотеку...
- Чаво? - в один голосом воскликнули бандиты.
-
Пошутил я, - не растерялся милиционер. -
Публичный дом в той библиотеке.
Так что тороплюсь. Говорите, где
встречаемся? Где засаду ставить?
- Приходи сразу к кассе, - успокоил
подельника Лысый. - Только не опоздай.
- Уж не опоздаю, - твердо и двусмысленно
пообещал лейтенант Солнышко, мысленно уже
докладывая полковнику Матушкину о крупной
своей удаче.
Уж как обрадуется начальник Управления,
узнав, что удалось предотвратить разбойное
нападение! Ведь главное для милиции не
поймать преступника, а
предотвратить уголовное деяние. А там,
глядишь, удастся полковнику Матушкину
перевоспитать этих рецидивистов, наставить
на путь истинный и
страна получит еще одну пару нетрезвых рук
на каком-нибудь авиационном заводе...
Уж очень любил такие беседы с преступниками
полковник Матушкин.
На что был грозен и кровожаден маньяк-убийца
Шмылкин, но и к нему Николай Иванович нашел
ключик, растопил лед его сердца. Сейчас
Шмылкин встал на
путь исправления, завязал со своим мрачным
прошлым. С помощью полковника
Матушкина устроился на работу в детскую
поликлинику хирургом. И ведь хорошо
работает! Даже получил Почетную грамоту от
ЖЭКа N 13 за сбор
макулатуры и пустых бутылок на территории
поликлиники! И ампутации
проводит хорошо - никто с претензиями не
возвращался.
Пробегая через площадь парка, лейтенант
Солнышко увидел, как шестнадцать
хулиганов пристают к его Любе. Девушка
стыдливо придерживала разорванную на груди
кофточку, в то время как хулиганы уже
стаскивали с нее юбку.
- Прости, Любаша, - прошептал побледневшими
губами Володя Солнышко. - Но я должен
предупредить о готовящемся разбойном
нападении! Перед тобой у меня долгов нет, а
перед Родиной - всегда должен и никак не
расплачусь!..
-
Товарищ полковник! - лейтенант Солнышко
стремительно и нагло ворвался
в кабинет начальника Управления.
- Лейтенант! - грозно одернул молодого
сотрудника Николай Иванович, но по столу не
хлопнул, поберег руку. - Потрудитесь выйти, а
затем войти, как подобает офицеру милиции!
- Есть! - уставно рявкнул оперативник и,
круто развернувшись, вышел из кабинета.
Через час, после сотого входа-выхода в
кабинет, у лейтенанта Солнышко получилось
войти к начальнику так, как сегодня хотел
полковник Матушкин.
- Проходи, Володя, - мягко, по-семейному, по-простому,
как умеют только
наши офицеры, наконец-то разрешил начальник.
- Понимаешь, Володя, - обняв молодого
сотрудника, проникновенно произнес Николай
Иванович. - Мы с тобой делаем одно большое
общее дело - людей
сажаем в тюрьму. Получается, мы с тобой
коллеги. Так что давай по-простому,
без званий. На "ты" и по имени. Что нам
между собой чинами хвастаться? Правда, Вова?
- Правда, Коля, - согласился пораженный
оперативник.
- Молодец, Вова! - чему-то обрадовался
полковник Матушкин.
- Коля, можно я тебе что-то расскажу? -
попросил лейтенант Солнышко.
- Нет уж, Вова, послушай старшего, - начальник
Управления махнул рукой
в сторону своего стола. - Видишь, сколько я
сегодня незаконченных дел закрыл? Возьмем
хотя бы это...
Сев на край стола и по-граждански заболтав
ногами, Николай Иванович продолжил:
- Вот это дело висело на нашем Управлении
многие годы. Ты еще молодой, было до тебя. А
суть его в том, что на даче жили три сестры и дядя.
При странных обстоятельствах умирают
сначала старшие сестры. Когда
мы приступили к расследованию, от укуса
змеи умер и дядя. Как ты думаешь,
кто мог совершить преступление?
- Оставшаяся в живых, - предположил
лейтенант Солнышко.
- Сразу скажу, что тебя и себя я сразу
вычеркнул из списка подозреваемых. Так вот.
Тогда, по горячим следам мы арестовали
оставшуюся в живых
сестру. Тут ты тоже повторил нашу ошибку,
потому что сначала она пять
лет свою вину отрицала, но на шестом году
пребывания в лагере созналась.
Совесть ее замучала. Совесть - это такая
штука, которая или мучает,
или спит. Через 15 лет ее оправдали и даже
выпустили на поселение. И сегодня,
просматривая дело еще раз, я нашел
преступника - это дядя!
У него, и только у него была домашняя змея по
кличке "Пестрая лента".
- Но он же погиб, - усомнился в версии
оперативник.
- А это он сделал специально, чтоб следствие
завести в тупик, - уверенно
воскликнул полковник Матушкин. Без
перехода он продолжил: - Или
вот еще одно запутанное дело. Жила-была одна
зловредная бабулька, торговала
водкой на дому. Уж сколько мы с ней работали,
сколько водки на
свои праздники изъяли – без толку,
продолжала спаивать народ. И поплатилась: и
ее, и племянницу кто-то порубил топором. Под
подозрение
попал студент Раскольников. Учился так себе,
якшался с проститутками, понаделал
долгов. Опять же - жил не в общежитие, а
снимал комнату и не платил
за нее. Улик, правда, против него не было, но
мы следили за ним четыре
года... И не напрасно!
Полковник Матушкин достал трубку, попыхтел
и, закончив держать паузу,
победно завершил:
-
Купил этот студент себе топор. Зачем
вегетарианцу топор? Сосиски порубить? Тут
же его взяли и допросили. Оказывается,
старуха попросила его кабанчика забить. А
он, разгильдяй этакий, промахнулся восемь раз,
да и зашиб случайно обеих женщин. За
чистосердечное признание студента
подвели под амнистию. Только в тюрьме что-то
перепутали и его расстреляли.
- А я что-то слышал про это уголовное дело, -
наморщил безоблачный лоб лейтенант
Солнышко. - Его еще вел следователь Порфирий
Петрович...
- Точно, - согласился полковник Матушкин. -
Так вот, я тебя заверяю - студент и убил! Хотя
после смерти Раскольникова мы арестовали
еще путану Мармеладову, ее папашку, пьяницу
местного. Тот вообще гулял по
Центральному проспекту с окровавленным
топором как раз после двойного убийства.
Мармеладов первым сознался и его первым
расстреляли. Теперь
я проверил еще раз это дело. Студент убил,
больше некому. Зря мы
его тогда посмертно реабилитировали!
Попыхтев неприкуренной трубкой, полковник
Матушкин спросил:
- Ну, а ты с чем ко мне пришел?
- Товарищ полковник, - заторопился лейтенант
Солнышко. - Готовится... Нет, уже совершено
нападение на сберкассу, что на Кленовой
улице. В ограблении участвовали...
- Капитан Лысый, из нашего Управления,
старший лейтенант Сутулый из
Министерства внутренних дел, капитан
Кряжистый от спецназа и старшина Обезьянко,
- вдруг подсказал полковник Матушкин. - Это
все наши люди,
внедренные в криминальные структуры,
работающие под серьезным прикрытием.
Достаточно сказать, что старшина Обезьянко
по заданию милиции совершил десять
изнасилований и отсидел три года за
нарушение
паспортного режима.
- А... а... А почему их не задерживали? - задал
глупый вопрос лейтенант
Солнышко.
- Понимаешь, - сказал начальник Управления. - Чтоб
им верила бандитская среда, нашим
сотрудникам приходится ходить на
дело. И даже на убийства.
- Но... зачем внедрять сразу четверых? - опять
удивился оперативник.
- Если б только четверых, - тяжело вздохнул
полковник Матушкин. - Каждая
структура хочет иметь своего осведомителя.
От нас - старшина Обезьянко
и капитан Лысый.
- А среди бандитов есть... настоящие бандиты?
Или это все-все наши сотрудники? - не
унимался Солнышко.
- Редко, но попадаются и настоящие
преступники. Правда, только в
кино, - жестко признался начальник
Управления. - Их мало, но им не уйти от
правосудия! И в этом помогут наши
сотрудники, внедренные в преступные
группировки. Если мы сразу всех
преступников переловим, нас же сократят!
Вот лучше, почитай, что в своем рапорте на
тебя написал старшина
Обезьянко.
Полковник Матушкин доверительно
подтолкнул к оперативнику тоненькую
папочку.
"Появился некто Солнышко. Туповат,
хамоват, ограничен. Любит одеколон "Тройной".
Пришлось на казенные деньги угощать эту
бандитскую морду. Выпито семь флаконов.
Потрачено на угощение сто рублей и две сигареты.
Знает и ходил на дело с Кривым и Косым.
Завтра будет брать сберкассу
на Березовой. Оружия нет. Цинично и грубо
отзывался о доблестных сотрудниках милиции"...
Молодой сотрудник не читал, а выхватывал
отдельные фразы. Фраза про
оружие смутила лейтенанта Солнышко. "Как
же он заметил, что я без свистка? Да-а,
высокий класс опера-
тивной работы... Мне бы так..."
- Да, кстати, лейтенант Солнышко, -
встрепенулся полковник Матушкин. - Какое
дело вы сейчас ведете?
- Дело о хищении трусов у гражданки Тюхиной,
- официально отрапортовался молодой
сотрудник.
- Временно отложите, - приказал начальник
Управления. - Есть более важное
преступление: у гражданина Тудыкина
неизвестными была похищена половая тряпка.
- Но, товарищ полковник, - взмолился
лейтенант Солнышко. - Я чувствую,
что увижу эти трусы! Или другие!
- Никаких "но"! - Николай Иванович
хлопнул по столу и ножки у
стола подломились. - Неужели вы не понимаете,
товарищ лейтенант, что половая
тряпка пролетария Тудыкина - единственное
нажитое им имущество? И будь даже трусы
гражданки Тюхиной в алмазах, половая тряпка
пролетария для нас важнее! Вы поняли?
- Так точно! - отчеканил лейтенант Солнышко,
но по его лицу было видно,
как он расстроен - слезы текли уже по
сапогам.
- Пойми, сынок, - проникновенно произнес
начальник Управления. - У
гражданки Тюхиной эти трусы не последние.
- Я знаю, - согласился Солнышко.
- Ты же орел, лейтенант! - обрадованно
воскликнул полковник Матушкин. - Решением
Министерства ты награжден именным золотым
свистком! Ну-у,
что нужно сказать, лейтенант?
- Спасибо, папа, - Солнышко обнял отца.
Оставаясь одни, суровые милиционеры могли
не скрывать близкого родства, о котором
прекрасно знали
все сотрудники.
После проникновенной паузы молодой человек
спросил:
- А как же гражданка Тюхина? Как же Любаша?
- Ну что с тобой делать?! - рассмеялся
полковник Матушкин. - Беги к
своей зазнобе. Ты еще успеешь - ее сейчас
насилует только двенадцатый хулиган.
Видишь, я все держу под контролем...
Последние слова лейтенант Солнышко уже не
слышал - на крыльях любви
он бежал к парку, к своему счастью...
