Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Андрей Углицких в Живом Журнале"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

"Андрей Углицких в Русском журнальном зале"

 

"Андрей Углицких на Lib.Ru"

 

 

Борис Мирза (Москва)

 

 

 

ГЕРОЙ

 

 

рассказ

 

- Выпьем что ль, по традиции? - спросил меня сосед Женька с четвертого этажа.

Что это за традиция выпивать в будний день, когда вечер еще не наступил и вообще предвидится много дел? Я не знал. До этого случая мы с ним не разу не пили. Женька старше меня лет на десять, здоровенный усатый детина лет сорока, на носу его нелепые детские очки в роговой оправе. Мы гуляем во дворе со своими собаками. Еще раз убеждаюсь, что собаки похожи на своих хозяев не только внешне, но и характерами. У меня на поводке длинноносый, чуть трусливый колли по кличке Лорд, рядом с Женькой роется в снегу огромный добродушный дог - Малыш.

Женька требовательно глядит на меня. Я размышляю. В принципе, выпить можно, тем более что я не знаю, как отказаться. Если просто сказать: "Нет", - он, конечно, обидится. А придумать причину я не могу.

- А не рановато, Жень? - спрашиваю.

- Никогда не рано! - отвечает он и тянет меня к подъезду. Дог весело семенит рядом с хозяином, колли плетется сзади на поводке. - Пошли. У меня дома закуска есть, посидим, за жизнь поболтаем.

Этот аргумент решает дело, мы отводим собак и идем в магазин.

- У меня есть тридцатник, - говорю, - на водку хватит.

- Зачем водка? - Женька глядит на меня удивленно, будто я сморозил какую-то необычайную глупость. - Возьмем два портвейна.

Возражений Женька не принимает, и мы берем в магазине две бутылки с черной жидкостью внутри и экзотическим названием на этикетке.

- Портвейна никогда не пил, - говорю я по дороге домой. - Не знаю, как он вообще?

- Такой, знаешь, нормальный. Тем более под закуску. Стакан дал - и хорошее настроение обеспечено. А от водки я дурею. Ну ее, водку эту.

- Ладно, - соглашаюсь я, и мы заходим в подъезд.

 

В коридоре Женькиного дома темно.

- Тише надо... - громогласно заявляет Женька. И еще громче говорит в сторону закрытой двери в комнату: - У меня жена со смены пришла, хочет отдохнуть. Мы ей мешать не будем!

- Хорошо, - соглашаюсь я шепотом, и мы на цыпочках проходим на кухню.

 

Садимся за стол у окна. Женька явно хочет, чтобы мне было удобно. Но о чем со мной говорить, не знает. Я тоже молчу. Женька разливает портвейн в граненые стаканы. Наливает до краев. Я думаю о том, что неплохо было бы чего-нибудь пожевать, а то уж больно ядовитый цвет у этой вязкой жидкости. Чревато неприятностями. И будто угадав мои мысли, Женька хлопает себя по лбу.

 -Ах, да, а закуска-то.

И достает из шкафчика блюдце, на котором лежит десятка два орехов фундук и сморщенная половинка яблока.

- Не пропадем! - говорит Женька.

 

Сладковатая жидкость чуть обжигает горло. Мы с удовольствием закуриваем. Сидим, сосредоточившись каждый на себе еще и потому, что говорить по-прежнему не о чем. Кухня постепенно заполняется голубоватым дымом.

- Сразу видно, ты парень хороший, - говорит Женька, наконец, найдя подходящую тему.

- Ну, да... - отвечаю. - Ты тоже.

-Да нет! - Женька, видимо, нашел предмет разговора и теперь чувствует себя уверенней. Или это действует портвейн. - Я про другое. Я про то, что вот нравятся мне такие простые русские ребята как ты.

Я уклончиво киваю, вспоминая свою еврейскую бабушку и вкус рубленой селедки. Сейчас она не помешала бы, в смысле, селедка, а то с орехов можно и на лифте домой не доехать. Ну а Женька, видимо, сел на своего "конька". Он разливает по второму стакану и говорит:

- Вот смотрю на тебя... И радуюсь... Сигареты куришь хорошие. - Он кивает на мою пачку "Ротманс". - В театре работаешь. Элита. Кем ты там, статистом?

- Монтировщиком.

- Ну, лиха беда начало! Я-то вон, который год кабель тягаю. Выпьем, за тебя.

Мы выпиваем. Второй стакан теплой волной разливается внутри и раскрашивает убогую Женькину кухню в яркие неправдоподобные цвета.

- И батя твой - мужик. Всегда четвертак даст до зарплаты. И не спросит потом. Но я всегда отдаю! - Женька явно гордится своей состоятельностью.

 

Опять выпили, опять молчим.

- Слушай! - вдруг мне приходит мысль о том, как соскочить с опасной национальной темы. - Ты расскажи, как тебя чуть не зарезали.

- Тоже мне чуть... Резанули почем зря. Я ж чуть не крякнул. А так... все быстро произошло...

 

И тут Женька рассказывает историю, которой вполне мог бы гордится любой мужик, да что там, я бы с удовольствием хвастался ею повсюду, если бы такое произошло со мной. Но случилось это с Женькой - моим соседом с четвертого этажа.

 

А история такая. Начинается вполне в былинном духе.

Пошел однажды летом Женька за водкой. Благо тогда ее еще не запретили продавать в ларьках. То есть идти было недалеко, перебежать через дорогу и все. Ну и видимо, Женька так торопился, что очки нацепить забыл. Не беда. Идет он. У ларьков наблюдается всегдашняя активность местных алкоголиков. Кому-то не хватает денег, кому-то собеседников. Женька пробирается сквозь них, слепо щурясь, пытаясь издалека разглядеть нужный продукт. Алканы расступаются перед ним. Пойди-ка попробуй, встань на пути у такого богатыря.

И вот он стоит у маленького решетчатого окошечка. Просовывает туда аккуратно сложенные рубли. Кто-то невидимый дает ему взамен пузырь. Женька раскручивает бутылку, взяв ее за горлышко. Так по местному преданию, можно выяснить настоящая эта водка или фуфло.

 И тут откуда-то со стороны автобусной остановки раздается женский крик.

- Ууубиииваююют! - кричит какая-то баба, и ее голос полностью накрывает шум вечерней улицы. - Гоос-па-ди, уби-вааа-ют!

Улица на секунду замирает и, когда крик обрывается, Женька слышит только шарканье ног, глухие удары кулаков о чье-то тело и еще один резкий и неприятный звук. Так рвется одежда, когда ты неожиданно цепляешься ею за ручку двери.

Женька видит вдалеке только контуры автобусной остановки и другую, совсем смазанную, картинку. Толпа подростков бьет человека лежащего на животе, лицом уткнувшегося в асфальт.

Женька аккуратно ставит бутылку на землю и быстрым шагом идет к месту происшествия.

Видит он действительно плохо, но действует уверенно. Два кулака-кувалды летают из стороны в сторону. Женька даже старается сдерживать их, чтобы не убить. Подростки разлетаются в разные стороны, один из них сшибает головой урну. Они пытаются подняться, кто-то предпринимает попытку напасть на Женьку и, прежде чем снова повалиться на асфальт, успевает больно ударить его в живот.

Именно в этот момент появляется милиция. И первым делом они выкручивают Женьке руки. Но толпа любопытствующих быстро разъясняет им, что "усатый тут ни при чем, совсем наоборот". Менты принимаются вылавливать и затаскивать в автобус избитых хулиганов.

Кто-то из той же толпы, наконец, догадался, перевернуть избитого мужика, которого защитил Женька, лицом вверх. На рубашке у этого парня несколько бурых пятен.

- Зарезаали! - кричит все та же тетка.

А Женька, понимая, что дело пахнет жареным, что его обязательно привлекут в качестве свидетеля, и угробят ему вечер, смешивается с толпой. Он идет на то место, где оставил свою бутылку.

Бутылка, естественно, исчезла. Но Женька не из тех, кто отступает перед трудностями. Он бежит за ларьки и каким-то только ему известным способом вычисляет алканов, стыривших его пузырь. Когда он подходит к ним, бутылка еще цела, хотя и вскрыта. Видя Женьку, мужики сразу протягивают ему водку.

- Вот, сохранить хотели. А то возьмет кто... - говорит один.

- Всего сотку-то и выпили... - вторит ему другой и отдает Женьке бутылку.

- Вот я вам! - говорит Женька и замахивается на мужиков рукой. Те растворяются в пространстве.

Женька идет домой, крепко сжимая в кулаке бутылку. Эпизод с зарезанным парнем, почти вылетел у него из головы. Теперь ему надо составить план: как выпить водки так, чтобы не орала жена. Во дворе он пить не любит.

И только подходя к нашему подъезду, он обнаруживает, что его треники и рубашка мокрые. Женька проводит рукой по животу и, поднеся ладонь близко глазам, рассматривает следы темно- красной жидкости на ней.

 Тот гад, что все-таки смог ударить Женьку по животу, бил не кулаком, а ножом.

"Успел так чиркануть, - думает Женька, - как это я не заметил?" Не заметить было трудно. Как сообщили потом врачи, нож проткнул Женьку сантиметра на четыре, в области аппендикса.

Но Женька не из тех людей, кто может легко менять свои планы. Поэтому, придя домой, он тихонько наливает водки все в тот же граненый стакан и разом выпивает. После этого, конечно, появляется жена и начинает на Женьку кричать. Он спокойно выслушивает ее попреки, потом тихо говорит:

- Люська, вызывай скорую.

Вот тут-то жена и обнаруживает кровь жирными кляксами, растекшуюся по желтому линолеуму. Матерясь с испугу, она бежит в коридор к телефону, звонить "ноль три".

 

Мы сидим на кухне. Перед нами на столе почти допитая вторая бутылка портвейна. Орехи и яблоко съедены. Пепельница пола бычков. Мой "Ротманс" и его "Ява".

- Ты знаешь, Жень, ты - герой! - говорю я, пьяно глядя на то, как течет вода из не закрытого до конца крана.

- Да, ладно. Заштопали и все. Врач сказал - жить буду. Я инвалидность было хотел, да не вышло. А знаешь, кстати, чудак, тот которого пацаны замочить хотели, рядом со мной в реанимации лежал. Тоже очухался потом, благодарить приходил. Бутылку коньяка притащил, зовут его как-то... то ли Фагид, то ли Фарид. Не запомнил.

- Восточный что ль? - спросил я осторожно.

- Угу. Айзер, наверное... Ну, я ж без очков был, не видел, кого выручать бегу...

Женька выпил и сморщился. А я задал вопрос очень важный для меня в тот момент, казалось, самый главный:

- А если б знал ты, что он айзер, не пошел бы спасать?

Женька всерьез задумался. Видно вспоминал что-то.

-Не... все равно ввязался бы. Хрен ли они, пятеро на одного?! - он замолчал, а потом добавил: - Может, у него жена русская... Может, дети есть...

 

Пора было уходить. Но Женьке явно не хотелось меня отпускать. Вдруг лицо его прояснилось и он, открыв ящик стола, стал рыться в нем, искать что-то.

- Слушай, у меня нож такой есть. Просто офигеть, какой! Ртутный. Сейчас покажу, найду только. Он всегда втыкается, если его кинуть. На заказ делали. Я за него денег заплатил кучу.

Женька, наконец, достал свой ножик. С виду совсем обычный, с деревянной ручкой обмотанной изолентой.

- Вот. Внутри у него ртуть, в ручке. Она там болтается и он во все врезается как в масло. Смотри.

И Женька кинул нож в окно. Я не успел его остановить. Видимо он хотел попасть в деревянную раму, но промахнулся. Крупные осколки разбитого стекла упали на пол. На пороге кухни появилась Люська - Женькина жена. Она устало и укоризненно глядела на меня.

- Это не он Люсь... - сказал ей Женька. - Это я... случайно... завтра вставлю... ты спи мы тихо...

Люська безнадежно покачала головой и ушла спать. А Женька поднял с полу нож и принялся его внимательно разглядывать:

- Надули, - сказал он и выкинул ножик в мусорное ведро.

 

Утром мы снова встретились, гуляя с собаками.

- Что головка бо-бо? - спросил Женька и подмигнул мне заговорщицки, так будто вчера мы с ним совершили подвиг.

 

Борис Георгиевич Мирза родился 27 февраля 1971 года в Москве. Окончил режиссерский факультет ВГИКа (мастерская Г. И. Полоки). Снял художественные фильмы: "Мертвое тело" (1996), "Курорт особого назначения" (четыре серии). В перерывах между работой над игровыми картинами сделал несколько документальных фильмов. Как писатель дебютировал в журнале "НАША УЛИЦА" рассказом "Аристотель" (№ 3-2004)

 

 В начало текста

 IPLogSpyLOG

 

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 29, 2012.