Блоги писателя А.Углицких:
Борис Мирза (Москва)
ГЕРОЙ
рассказ
- Выпьем что ль, по
традиции? - спросил меня сосед Женька с
четвертого этажа.
Что это за
традиция выпивать в будний день, когда
вечер еще не наступил и вообще предвидится
много дел? Я не знал. До этого случая мы с ним
не разу не пили. Женька старше меня лет на
десять, здоровенный усатый детина лет
сорока, на носу его нелепые детские очки в
роговой оправе. Мы гуляем во дворе со своими
собаками. Еще раз убеждаюсь, что собаки
похожи на своих хозяев не только внешне, но
и характерами. У меня на поводке
длинноносый, чуть трусливый колли по кличке
Лорд, рядом с Женькой роется в снегу
огромный добродушный дог - Малыш.
Женька
требовательно глядит на меня. Я размышляю. В
принципе, выпить можно, тем более что я не
знаю, как отказаться. Если просто сказать:
"Нет", - он, конечно, обидится. А
придумать причину я не могу.
- А не рановато,
Жень? - спрашиваю.
- Никогда не рано! -
отвечает он и тянет меня к подъезду. Дог
весело семенит рядом с хозяином, колли
плетется сзади на поводке. - Пошли. У меня
дома закуска есть, посидим, за жизнь
поболтаем.
Этот аргумент
решает дело, мы отводим собак и идем в
магазин.
- У меня есть
тридцатник, - говорю, - на водку хватит.
- Зачем водка? -
Женька глядит на меня удивленно, будто я
сморозил какую-то необычайную глупость. -
Возьмем два портвейна.
Возражений Женька
не принимает, и мы берем в магазине две
бутылки с черной жидкостью внутри и
экзотическим названием на этикетке.
- Портвейна
никогда не пил, - говорю я по дороге домой. -
Не знаю, как он вообще?
- Такой, знаешь,
нормальный. Тем более под закуску. Стакан
дал - и хорошее настроение обеспечено. А от
водки я дурею. Ну ее, водку эту.
- Ладно, -
соглашаюсь я, и мы заходим в подъезд.
В коридоре
Женькиного дома темно.
- Тише надо... -
громогласно заявляет Женька. И еще громче
говорит в сторону закрытой двери в комнату:
- У меня жена со смены пришла, хочет
отдохнуть. Мы ей мешать не будем!
- Хорошо, -
соглашаюсь я шепотом, и мы на цыпочках
проходим на кухню.
Садимся за стол у
окна. Женька явно хочет, чтобы мне было
удобно. Но о чем со мной говорить, не знает. Я
тоже молчу. Женька разливает портвейн в
граненые стаканы. Наливает до краев. Я думаю
о том, что неплохо было бы чего-нибудь
пожевать, а то уж больно ядовитый цвет у
этой вязкой жидкости. Чревато
неприятностями. И будто угадав мои мысли,
Женька хлопает себя по лбу.
-Ах, да, а закуска-то.
И достает из
шкафчика блюдце, на котором лежит десятка
два орехов фундук и сморщенная половинка
яблока.
- Не пропадем! -
говорит Женька.
Сладковатая
жидкость чуть обжигает горло. Мы с
удовольствием закуриваем. Сидим,
сосредоточившись каждый на себе еще и
потому, что говорить по-прежнему не о чем.
Кухня постепенно заполняется голубоватым
дымом.
- Сразу видно, ты
парень хороший, - говорит Женька, наконец,
найдя подходящую тему.
- Ну, да... - отвечаю.
- Ты тоже.
-Да нет! - Женька,
видимо, нашел предмет разговора и теперь
чувствует себя уверенней. Или это действует
портвейн. - Я про другое. Я про то, что вот
нравятся мне такие простые русские ребята
как ты.
Я уклончиво киваю,
вспоминая свою еврейскую бабушку и вкус
рубленой селедки. Сейчас она не помешала бы,
в смысле, селедка, а то с орехов можно и на
лифте домой не доехать. Ну а Женька, видимо,
сел на своего "конька". Он разливает по
второму стакану и говорит:
- Вот смотрю на
тебя... И радуюсь... Сигареты куришь хорошие. -
Он кивает на мою пачку "Ротманс". - В
театре работаешь. Элита. Кем ты там,
статистом?
- Монтировщиком.
- Ну, лиха беда
начало! Я-то вон, который год кабель тягаю.
Выпьем, за тебя.
Мы выпиваем.
Второй стакан теплой волной разливается
внутри и раскрашивает убогую Женькину
кухню в яркие неправдоподобные цвета.
- И батя твой -
мужик. Всегда четвертак даст до зарплаты. И
не спросит потом. Но я всегда отдаю! - Женька
явно гордится своей состоятельностью.
Опять выпили,
опять молчим.
- Слушай! - вдруг
мне приходит мысль о том, как соскочить с
опасной национальной темы. - Ты расскажи,
как тебя чуть не зарезали.
- Тоже мне чуть...
Резанули почем зря. Я ж чуть не крякнул. А
так... все быстро произошло...
И тут Женька
рассказывает историю, которой вполне мог бы
гордится любой мужик, да что там, я бы с
удовольствием хвастался ею повсюду, если бы
такое произошло со мной. Но случилось это с
Женькой - моим соседом с четвертого этажа.
А история такая.
Начинается вполне в былинном духе.
Пошел однажды
летом Женька за водкой. Благо тогда ее еще
не запретили продавать в ларьках. То есть
идти было недалеко, перебежать через дорогу
и все. Ну и видимо, Женька так торопился, что
очки нацепить забыл. Не беда. Идет он. У
ларьков наблюдается всегдашняя активность
местных алкоголиков. Кому-то не хватает
денег, кому-то собеседников. Женька
пробирается сквозь них, слепо щурясь,
пытаясь издалека разглядеть нужный продукт.
Алканы расступаются перед ним. Пойди-ка
попробуй, встань на пути у такого богатыря.
И вот он стоит у
маленького решетчатого окошечка.
Просовывает туда аккуратно сложенные рубли.
Кто-то невидимый дает ему взамен пузырь.
Женька раскручивает бутылку, взяв ее за
горлышко. Так по местному преданию, можно
выяснить настоящая эта водка или фуфло.
И
тут откуда-то со стороны автобусной
остановки раздается женский крик.
- Ууубиииваююют! -
кричит какая-то баба, и ее голос полностью
накрывает шум вечерней улицы. - Гоос-па-ди,
уби-вааа-ют!
Улица на секунду
замирает и, когда крик обрывается, Женька
слышит только шарканье ног, глухие удары
кулаков о чье-то тело и еще один резкий и
неприятный звук. Так рвется одежда, когда ты
неожиданно цепляешься ею за ручку двери.
Женька видит
вдалеке только контуры автобусной
остановки и другую, совсем смазанную,
картинку. Толпа подростков бьет человека
лежащего на животе, лицом уткнувшегося в
асфальт.
Женька аккуратно
ставит бутылку на землю и быстрым шагом
идет к месту происшествия.
Видит он
действительно плохо, но действует уверенно.
Два кулака-кувалды летают из стороны в
сторону. Женька даже старается сдерживать
их, чтобы не убить. Подростки разлетаются в
разные стороны, один из них сшибает головой
урну. Они пытаются подняться, кто-то
предпринимает попытку напасть на Женьку и,
прежде чем снова повалиться на асфальт,
успевает больно ударить его в живот.
Именно в этот
момент появляется милиция. И первым делом
они выкручивают Женьке руки. Но толпа
любопытствующих быстро разъясняет им, что
"усатый тут ни при чем, совсем наоборот".
Менты принимаются вылавливать и
затаскивать в автобус избитых хулиганов.
Кто-то из той же
толпы, наконец, догадался, перевернуть
избитого мужика, которого защитил Женька,
лицом вверх. На рубашке у этого парня
несколько бурых пятен.
- Зарезаали! -
кричит все та же тетка.
А Женька, понимая,
что дело пахнет жареным, что его
обязательно привлекут в качестве свидетеля,
и угробят ему вечер, смешивается с толпой.
Он идет на то место, где оставил свою
бутылку.
Бутылка,
естественно, исчезла. Но Женька не из тех,
кто отступает перед трудностями. Он бежит
за ларьки и каким-то только ему известным
способом вычисляет алканов, стыривших его
пузырь. Когда он подходит к ним, бутылка еще
цела, хотя и вскрыта. Видя Женьку, мужики
сразу протягивают ему водку.
- Вот, сохранить
хотели. А то возьмет кто... - говорит один.
- Всего сотку-то и
выпили... - вторит ему другой и отдает Женьке
бутылку.
- Вот я вам! -
говорит Женька и замахивается на мужиков
рукой. Те растворяются в пространстве.
Женька идет домой,
крепко сжимая в кулаке бутылку. Эпизод с
зарезанным парнем, почти вылетел у него из
головы. Теперь ему надо составить план: как
выпить водки так, чтобы не орала жена. Во
дворе он пить не любит.
И только подходя к
нашему подъезду, он обнаруживает, что его
треники и рубашка мокрые. Женька проводит
рукой по животу и, поднеся ладонь близко
глазам, рассматривает следы темно- красной
жидкости на ней.
Тот гад, что все-таки смог ударить
Женьку по животу, бил не кулаком, а ножом.
"Успел так
чиркануть, - думает Женька, - как это я не
заметил?" Не заметить было трудно. Как
сообщили потом врачи, нож проткнул Женьку
сантиметра на четыре, в области аппендикса.
Но Женька не из
тех людей, кто может легко менять свои планы.
Поэтому, придя домой, он тихонько наливает
водки все в тот же граненый стакан и разом
выпивает. После этого, конечно, появляется
жена и начинает на Женьку кричать. Он
спокойно выслушивает ее попреки, потом тихо
говорит:
- Люська, вызывай
скорую.
Вот тут-то жена и
обнаруживает кровь жирными кляксами,
растекшуюся по желтому линолеуму. Матерясь
с испугу, она бежит в коридор к телефону,
звонить "ноль три".
Мы сидим на кухне.
Перед нами на столе почти допитая вторая
бутылка портвейна. Орехи и яблоко съедены.
Пепельница пола бычков. Мой "Ротманс" и
его "Ява".
- Ты знаешь, Жень,
ты - герой! - говорю я, пьяно глядя на то, как
течет вода из не закрытого до конца крана.
- Да, ладно.
Заштопали и все. Врач сказал - жить буду. Я
инвалидность было хотел, да не вышло. А
знаешь, кстати, чудак, тот которого пацаны
замочить хотели, рядом со мной в реанимации
лежал. Тоже очухался потом, благодарить
приходил. Бутылку коньяка притащил, зовут
его как-то... то ли Фагид, то ли Фарид. Не
запомнил.
- Восточный что ль?
- спросил я осторожно.
- Угу. Айзер,
наверное... Ну, я ж без очков был, не видел,
кого выручать бегу...
Женька выпил и
сморщился. А я задал вопрос очень важный для
меня в тот момент, казалось, самый главный:
- А если б знал ты,
что он айзер, не пошел бы спасать?
Женька всерьез
задумался. Видно вспоминал что-то.
-Не... все равно
ввязался бы. Хрен ли они, пятеро на одного?! -
он замолчал, а потом добавил: - Может, у него
жена русская... Может, дети есть...
Пора было уходить.
Но Женьке явно не хотелось меня отпускать.
Вдруг лицо его прояснилось и он, открыв ящик
стола, стал рыться в нем, искать что-то.
- Слушай, у меня
нож такой есть. Просто офигеть, какой!
Ртутный. Сейчас покажу, найду только. Он
всегда втыкается, если его кинуть. На заказ
делали. Я за него денег заплатил кучу.
Женька, наконец,
достал свой ножик. С виду совсем обычный, с
деревянной ручкой обмотанной изолентой.
- Вот. Внутри у
него ртуть, в ручке. Она там болтается и он
во все врезается как в масло. Смотри.
И Женька кинул нож
в окно. Я не успел его остановить. Видимо он
хотел попасть в деревянную раму, но
промахнулся. Крупные осколки разбитого
стекла упали на пол. На пороге кухни
появилась Люська - Женькина жена. Она устало
и укоризненно глядела на меня.
- Это не он Люсь... -
сказал ей Женька. - Это я... случайно... завтра
вставлю... ты спи мы тихо...
Люська безнадежно
покачала головой и ушла спать. А Женька
поднял с полу нож и принялся его
внимательно разглядывать:
- Надули, - сказал
он и выкинул ножик в мусорное ведро.
Утром мы снова
встретились, гуляя с собаками.
- Что головка бо-бо?
- спросил Женька и подмигнул мне
заговорщицки, так будто вчера мы с ним
совершили подвиг.
Борис
Георгиевич Мирза родился 27 февраля 1971 года
в Москве. Окончил режиссерский факультет
ВГИКа (мастерская Г. И. Полоки). Снял
художественные фильмы: "Мертвое тело"
(1996), "Курорт особого назначения" (четыре
серии). В перерывах между работой над
игровыми картинами сделал несколько
документальных фильмов. Как писатель
дебютировал в журнале "НАША УЛИЦА"
рассказом "Аристотель" (№ 3-2004)
